Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 87 – Виктор Алеветдинов

— Видите? Печать не враг. Она помогает ему выбрать сохранность вместо жеста.

Сяо-Лань ударила Вэя кулаком в плечо. Не сильно, но честно.

— Ай, — сказал он и нахмурился. — Это было излишне.

— Слава Небу. Настоящий.

— Частично.

— Достаточно. Ключ в стену. Сейчас.

Он сжал зубы, споря не с ней, а с собственной кровью. Потом резко повернулся к ближайшей нижней ячейке, где горел знак трёх дверей, и вставил ключ в прорезь.

Нижний архив закричал бумажным голосом. Тысячи свитков распахнулись, стеклянные фразы забились в ячейках, красные нити сорвались с катушек и хлынули в зал. Су поднял руку, но ключ уже повернулся. Одна из стен открылась не дверью, а потоком света. Из неё вырвались слова — не все, не полностью, но достаточно, чтобы тишина Нижнего архива дала трещину.

«Я не соглашалась».

«Я хотела учиться».

«Я любил не её».

«Я сказала да, потому что мать плакала».

«Я сказал нет слишком тихо».

«Не делайте мою дочь удобной».

Сяо-Лань схватила Вэя за руку.

— Теперь бежим.

Печать на его груди горела ярко, второй штрих стал красным наполовину.

— Нам следует…

— Если вы скажете «поступить разумно», я поцелую вас прямо здесь назло налоговой системе.

Вэй замолчал. Цикада ахнул. Су тоже на миг остановился, что было приятно.

Вэй очень медленно произнёс:

— Бежим.

— Вот!

Они рванули к дальнему проходу за потоком фраз. Цикада вцепился в шпильку, красная лента между запястьями вспыхнула и растянулась, не давая потеряться среди нитей. Су не побежал: он поднял печать, и пол за спиной начал закрываться, стены перестраивались, ячейки хлопали, как пасти. Красные нити пытались обвить ноги и руки. Вэй разрезал одну ключом, Сяо-Лань — ножом для конвертов.

Они выскочили в узкий коридор, где потолок был так низок, что Вэй ударился плечом о балку.

— Налево, — сказала Сяо-Лань.

— Почему?

— Там пахнет жареным тестом. Значит, улица.

— Запах не является надёжным навигационным основанием.

— Правая сторона пахнет семейным советом. Выбирайте.

— Налево.

Сзади разлился голос Су:

— Вы не сможете вывести это наружу. Фестиваль закрывается для нарушителей.

— Он нас называет нарушителями? — спросила Сяо-Лань.

— Формально… да. Возмутительно.

Коридор вывел их в служебный двор за павильоном свадебных тостов. Фестиваль ещё шумел, но в глубине уже началась паника: фонари мигали, бумажные карпы сбивались в стаи, торговцы прятали редкие чувства под прилавки. Из Нижнего архива вырывались фразы — светящимися мотыльками, просачивающимися сквозь щели Фестиваля.

— К воротам, — сказал Вэй.

Они побежали по улице арендованных судеб. Печать усиливалась, и Сяо-Лань почти слышала, как каждый его порыв превращается во что-то ровнее.

— Нам следует сохранять стройность движения, — сказал он вместо «быстрее».

— Я сейчас вас укушу.

— Это снизит скорость.

— Зато повысит качество личности.

Он сжал её руку крепче.

— Простите.

— За что?

— За то, что печать использует мои формулировки.

Это было настолько его, что у неё защипало глаза.

— Ничего. Я узнаю подделку.

— Пока.

— Не смейте добавлять «пока».

Боковые ворота Фестиваля оказались закрыты. Перед ними стоял бумажный страж в красном халате с выражением служебного сочувствия, которое Сяо-Лань уже научилась ненавидеть.

— Выход временно ограничен.

Вэй поднял ключ.

— У нас чрезвычайное обстоятельство.