Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 90 – Виктор Алеветдинов

Следующим пришло воспоминание о реке. На золоте проявились светящиеся фразы, сеть для карпов, тетушка Ма и зелёные строки отца Сяо-Лань на мокрой сетке. Вэй в воспоминании не утешал красиво, не присваивал её боль, просто держал защитную пластину, чтобы полная записка не исчезла.

Ворота долго молчали. Потом написали: «Воспоминание подлинное. Уровень супружеской значимости: высокий. Основание: присутствие без присвоения боли».

Сяо-Лань отвернулась первой.

— Не смотрите так.

— Как?

— Как будто ворота сказали что-то разумное.

— Они сказали точно.

Он не улыбнулся. Печать на груди Вэя вспыхнула так ярко, что свет проступил сквозь ткань; его лицо стало слишком спокойным.

— Следует выбрать это воспоминание. Оно имеет наибольший показатель значимости.

— Показатель?

Он моргнул.

— Я…

— Вэй.

В его глазах раздражение уходило не внутрь, а совсем, как вода из разбитого кувшина.

— Это логично. Мы должны использовать воспоминание с максимальной вероятностью открытия ворот.

— Не говорите «логично».

— Почему?

— Потому что сейчас это не вы.

Он попытался нахмуриться, но складка между бровями не собралась до конца.

— Я всё ещё я.

— Нет. Вы ещё здесь, но вас уже гладят изнутри.

Печать над воротами ждала, красные нити приближались, а Вэй Жэнь переставал злиться. Обычно рядом с Ли Сяо-Лань раздражение было частью карты: она нарушала порядок, высмеивала формулировки, угрожала тёщами, путала хаос с методом. Теперь карта стиралась.

Сяо-Лань стояла перед ним злая и испуганная, с ножом для конвертов в руке и красной лентой на запястье. Она сжимала его пальцы так крепко, что должно было быть больно. Вэй понимал давление, но уже не хотел сказать: «Вы сейчас сломаете мне руку, и это не входит в план».

Печать не гасила память. Он помнил чашку Су, танец обязательств, письмо у фонарей, её «я останусь» и угрозу поцеловать его в архиве. Всё оставалось на месте, только воспоминания становились ровными, без жара.

— Вэй, — сказала она. — Скажите, что вас бесит.

— Текущие обстоятельства угрожают нашему выходу из Фестиваля. Ворота требуют подтверждения. Су приближается. Печать на моей груди усиливается.

— Не обстоятельства. Я. Что во мне вас бесит?

Список был доступен: беспорядочность, рискованность, провокации, недостаточная правовая дисциплина, интуиция вместо доказательств, насмешка как оружие и щит. Раздражения не было.

— Ничего, — сказал он.

Сяо-Лань замерла, и только по её лицу Вэй понял, что ответ неправильный.

— Нет, — прошептала она.

Цикада вылетел из шпильки.

— Субъект Вэй Жэнь, срочная проверка: как вы относитесь к фразе «пунктуация не имеет значения»?

— В некоторых неформальных контекстах значение пунктуации может быть второстепенным.

Цикада закричал.

— Руководитель! Критическое повреждение!

Сяо-Лань отпустила его руку так резко, будто обожглась.

— Не бойтесь, — произнёс Вэй. — Потеря отдельных реакций может быть временной.

— Не бойтесь? — Она засмеялась один раз, совсем без радости. — Вы сейчас сказали мне «не бойтесь» голосом Су.

Это вызвало слабый отклик. Где-то глубоко, под гладкой поверхностью, что-то ударилось о стенку. Су. Нет. Вэй попытался ухватиться за это.

— Скажите, что штраф за почти-поцелуй незаконен.

— Он был оформлен действующей кабинкой Палаты.

— Скажите, что Цикада не имеет права на отпуск в сезон линьки.