Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 193 – Пеппер Винтерс

Все они успокоились. Все они прислушались.

Я задрожала и сжала в кулаки горящие руки.

Дарро не проснулся, хотя мой свет все еще падал на него. Син лизнула мою стопу шершавым языком. Натим ткнулся в коленку крошечной головой.

Но я не отрывала взгляда от Салака. Я хотела поговорить с ним.

С волком, который решит, что случится дальше. Он медленно подошел ко мне. Навис надо мной всем своим потрясающим телом. Его витые рога бросали на меня тени. Его хвост вытянулся в линию и замер. Альфа облизал свои окровавленные челюсти и уставился прямо мне в душу.

Мы были связаны. Мы тонули друг в друге, узнавали друг друга, становились друг другом… и я не могла этого описать.

Я чувствовала его власть. Я уважала то, как он управляет стаей, уважала ее независимость. Салак в ответ почувствовал мое восхищенное неверие в то, что я обладаю подобной силой. Он коснулся моего потрясения от того, что я забыла, кем была.

Волк фыркнул, словно смеясь над моим незнанием. Он уткнулся носом мне в грудь, будто бы втянув запах моего сердца и всего того, что я надеялась вспомнить.

Он знал.

Салак мог рассказать мне, кто я такая.

«Расскажи мне…»

Но он затряс головой и… и покорно застонал, опустившись на землю.

Я замерла.

Сияние мое замерцало на его серебристой с черным шкуре. Салак прижался носом к недвижимому лицу Дарро и заскулил.

Его горе пронзило меня.

Его скорбь и тоска словно зубы впились в мой дух.

По щекам покатились слезы: Салак делился со мной своим горем. Показывал, как сильно ему хотелось, чтобы за это заплатили. Но там, под черной нуждой мести, альфа чувствовал и сожаление.

Он проклинал ядовитый вкус смертной крови на своем языке.

Он съеживался от одной только мысли о том, чтобы съесть мужчину, которого убил. Салак не хотел, чтобы все так случилось.

Но они набросились на человека, которого он любил. Человека, которого должен был защищать. И Салак не справился с этим.

Он провел языком по носу Дарро – дух альфы молил меня о прощении. Я снова опустилась на колени и заключила гигантского волка в объятия. Он фыркнул и подался вперед.

Уткнувшись в его шерсть, я оплакивала произошедшее. И я простила Салака.

Я отправила по духовной связи понимание и пообещала, что Дарро откроет глаза, – хотя и не знала, как именно сдержу свое слово. Я буду хранить Дарро от опасности, совсем как Салак. Кто-то прокашлялся, разрушив момент. Я подняла голову и с трудом сглотнула. Утерла слезы и поймала напряженный взгляд Трала.

Его эмоции тоже проникли внутрь меня, и я приготовилась к горящей ненависти и жажде мести. К ярости за смерть Киввы и желанию отомстить. Но вместо этого меня оплело сожалением – совсем как с Салаком. Оно горело прямо под ответственностью за боль и кровь, которую пролил его клан.

Трал отнял окровавленные руки от раны своего сына, сложил ладони и осторожно подошел ко мне и Салаку. Он склонил подбородок и понизил голос:

— Племя Нил не будет мстить за смерть Киввы. Он сам решил нанести удар. Он умер по своей воле.

— Отец… – прорычал Актор. – О чем это ты? Кивва погиб, защищая нас!

Он указал дрожащим – тоже окровавленным, потому что пытался зажать свою рану, – пальцем на Дарро.

— Это из-за него все случилось! Он забрал девчонку и…

— Хватит! – Трал резко повернулся, голос его раскатился над поляной словно гром. – Я был к тебе слишком мягок, сын. Вы с Киввой взрастили в сердце жестокость, хотя там должна жить лишь верность нашему клану.