Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 314 – Пеппер Винтерс

Чудовищные тени убили того несущегося вперед бизона. Они бы убили и больше животных, если бы стадо не развернулось, не разделилось на два потока.

Если бы стадо продолжило борьбу, они бы все погибли.

Сотни и сотни нежных травоядных, которые были виновны лишь в том, что их показало мне пламя. Что оно вложило мне в уста сообщение о том, где они пасутся.

Я опустила голову.

Это моя вина.

Когда земля задрожала и бык упал мертвым к ногам Актора – дар самого Дарро, – никто не пошевелился. Облака рассеялись так же быстро, как и появились. Капля тихой смерти растворилась в ураганных ветрах.

Воцарившаяся после смертельной бури тишина казалась почти острой. Травяное море увязло в хаосе от грубой этой магии.

Несколько долгий мгновений никто не подавал голоса. Люди никак не могли понять, что же они увидели. Но вскоре сквозь потрясение прорезалось осознание. Несколько охотников отпрянули назад в страхе. Другие упали на колени, шепча мольбы о защите огня – чтобы он спас их от гнева Дарро.

Мне хотелось успокоить их, сказать, что нечего бояться.

Что Дарро поступил так, потому что у него не было выбора.

Я знала, что случилось бы с Актором, если бы он добежал до стада. Он погиб бы.

И я тоже.

Мы все бы умерли.

Я приготовилась к такому исходу.

Я сделала последний вдох и попыталась поговорить с быком. Я тонула в мыслях о том, чего не успела сделать.

Но Дарро спас меня. Он сохранил мне жизнь.

И наши взгляды встретились над плоским теперь возвышением – за мгновение до того, как колени предали меня, и я упала в грязь, и тело мое поглотила агония.

Меня вырвало, когда целый рой бизоньих духов пролетел сквозь меня. Так много. Так ощутимо. Их мечты сплелись с этой жизнью и следующей.

Оставшиеся в этом мире тела превратились в кости. Но они не понимали, куда им идти.

Они мычали и тыкались в пустоты, искали в призрачном существовании знакомые вещи. Все было для них таким ужасающе новым.

Я коснулась каждого духа.

Почувствовала их недоумение от внезапного состояния «нежизни».

Я плакала над их принятием – время их в этом воплощении вышло, и они это знали.

Я потеряла сознание, когда шестнадцать коров и телят прошли сквозь меня, а за ними – величавый бык, что путешествовал по бескрайним травяным морям и ледяной зимней тундре. Бык, что боролся с захватчиками и носил свои шрамы и обязанность с гордостью и всеми силами старался защитить свое стадо.

Когда я пришла в себя, меня нес на руках Дарро.

Никто и слова не сказал, когда он отнес меня на поляну, где остальные охотники обустроили лагерь.

Ния и Лека вернулись из долины на рассвете с двумя наспех свитыми корзинами, полными сочащегося кровью мяса. Руки охотников тоже были красными от крови. Трал приказал своим людям действовать: собрать редкие ветки на далекой поляне вдали, насадить на них мраморное, сочное мясо и поджарить его на огне, который призвал Солин.

Из-за запаха жареной плоти меня снова замутило. Я больше не могла здесь сидеть.

Мне нужно было немного подышать.

И нужно было время, чтобы свыкнуться с тем, что сделал Дарро: не пошевелил и пальцем, а убил столь многих. По щекам тихо катились слезы.

Вот бы я никогда не предсказала эту охоту. Вот бы огонь никогда меня не выбирал. Вот бы…

«Ты желаешь изменить то, что уже невозможно изменить. Ты – та, кто ты есть, Ддарительница жизни. Прими это».