Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 64 – Пеппер Винтерс

Только это я и услышала… не так ли?

Солин объяснил, как именно огонь шепчет ему.

Он так ясно слышал пламя. Распутывал значение сообщений, которыми оно хотело поделиться с людьми. Должно быть, шептал он на языке, который Солин понимал. Языке, на котором говорил. А не тихой мелодией и синим свечением, которые явились ко мне.

Я тяжело опустилась на покрытую листьями землю и обвила руками свои холодные, мокрые колени.

Я прижалась лбом к ногам, и глаза снова защипало от слез.

Я была так счастлива, так благодарна, так уверена в том, что люди Нил были для меня теми самыми. Единственными людьми на всем свете. Мне так повезло, что они нашли меня! Я верила в простоту жизни. В то, что у каждого смертного был конец, как и у любого зверя, что я встретила во время своего путешествия. Ничто не живет вечно. Никто не способен призывать пламя, кроме солнца и молнии.

Я не знала о разных царствах и об их стихиях.

До сего вечера я не чувствовала никаких границ. Не знала, что такое запретные связи между избранными Квелисом и тремя остальными царствами.

Но теперь… теперь я чувствовала себя такой наивной.

Теперь я не знала, произошла ли я от огня или от воды. От земли или от воздуха. Я не знала, к какому племени принадлежу. Кем была глубоко внутри.

Мир и спокойствие, которые подарили мне люди Нил… всего этого я могла лишиться. Завтра вечером меня могут изгнать силой, заставить вернуться к бесконечному, полному боли поиску.

Свежие слезы повисли на моих ресницах, прокатились по щекам.

— Не плачь. Я совсем не знаю, что делать, когда ты плачешь.

Я подпрыгнула так высоко! Подскочила на месте и обернулась. Слезы тут же высохли.

Я провела рукой по лицу, сделав рваный вдох. Пытаясь найти нужные слова, пытаясь…

— Ты.

Незнакомец, которого я повстречала в полдень, сидел совсем близко, скрестив ноги. Он поднял плечи, положил руки на колени и сжал их в кулаки, закрыв свою наготу. Одна его рука в лунном свете выглядела здоровой, вторая же… я содрогнулась.

Рука его опухла и покраснела, рваная рана пульсировала алым даже в ночи. Он проследил за моим взглядом и сжал губы.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Я в этом сомневалась.

Выглядела рана так, словно могла сделать его калекой на всю жизнь… или вовсе лишить ее.

Я отошла назад, снова зайдя в реку у самой ее кромки. Больше я шепота не слышала. И не видела синего свечения. Река как река, а я – просто девушка, которая смотрит на мужчину, что в прошлую нашу встречу пытался схватить меня и утащить с собой.

Пусть он был ранен… он все равно мог забрать меня с собой. Мог причинить мне вред.

Где же Син?

Мысль эта наполнила меня надеждой… и беспокойством. Надеждой – потому что Син защитит меня. Беспокойством – потому что она уже и так слишком сильно ранила этого мужчину. Что сделает с ним еще один укус?

Когда я видела рысь в последний раз? Когда она зашла в лупик Гият во время пира в честь наречения. И обратно не показывалась.

Значит, я сама по себе. И осознание это заставило меня дрожать от ужаса. Я подняла руку и приказала незнакомцу:

— Держись подальше!

Он склонил голову – его спутанные, грязные, темные волосы слились с окружающей нас ночной темнотой.

— Я не пошевелился, – он посмотрел себе под ноги. – И не пошевелюсь, если это тебя успокоит.