Книга Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки, страница 69 – Мари Александер

— Да, всё так и есть! ‒ радостно выдохнула я. ‒ Она Анна Шарлота Деверё и я Анна Шарлота Деверё. Откуда взялось имя Лилия я уже и не помню, но

В этот момент девочка на кровати вдруг зашевелилась и что-то прошептала. Я ринулась к ребёнку, а сестра Матильда ушла выполнять мои указания, сказав:

— Я скоро вернусь леди Лилия.

Наутро мне пришлось объяснять Исабель, почему это все в приюте называют меня леди Лилия. И я вкратце рассказать новую часть моей легенды. Но это было уже после того, как она разбудила меня.

Ночь была длинной, малышка Ливанси не умерла. И хотя я даже не знала чем, она болеет, но девочке стало лучше. Возможно, это было лишь временное улучшение, но я была рада знать, что сегодня она не умрёт.

Мне даже удалось напоить её бульоном.

Никаких магических сил в себе я не почувствовала. А за эту долгую ночь я успела подумать о многом и даже предприняла попытку покопаться в себе и найти ту силу, о которой говорила Исабель. Но этот сосуд был пуст. Поэтому я продолжила лечение Ливанси доступными мне способами.

Поможет ли ей моё лечение полностью выздороветь, я не знала. Но надежда и вера творили чудеса. И я надеялась и верила.

Жизнь в приюте шла своим чередом. Мы с Исабель очень легко вписались в этот небольшой коллектив. И пусть моя должность надзирательницы приюта не подразумевала исполнения обязанностей кухарки, я не протестовала против того, что половину дня мне приходилось пребывать на кухне. Всё же горячая еда ‒ это залог здоровья. Так что мне приходилось разрываться между кухней, комнатой больной девочки и классной комнатой. Ведь сестра Матильда преподавала лишь мастерство плетения кружев и Божье слово, а я должна была учить девочек математике и грамматики. И надо сказать, начав снова преподавать, я отдыхала душой.

Но увы, наша мирная жизнь продлилась недолго.

Не прошло и недели, как прошлое Миледи настигло меня.

Почти все ночи я проводила в комнате малышки Ливанси. Днём ребёнку было лучше, к концу недели она уже не просто приходила в сознание, но могла сидеть и даже ела сама. Но с заходом солнца ей становилось хуже. Это меня пугало. Тело девочки почти горело. С большим трудом к утру у меня получалось сбить температуру. Проходил день, а ночью всё снова повторялось. Я уже испробовала все методы, но хворь не хотела отступать. Даже то, что девочка смогла начать кушать не помогало. В первые же минуты горячки организм избавлялся от того, что не успело перевариться.

Ребёнок таял на глазах.

А я ничего не могла с этим поделать, но продолжала бороться. Исабель всё твердила, что я должна найти в себе магию. Только искать было нечего. Поэтому я делала все, что было в моих силах. И хотя я не говорила об этом вслух, но к концу недели меня начали посещать мысли: «Может сестра Матильда права и нужно заботиться о тех, кто ещё жив и уповать на милость божью. Ведь Бог решает, кому какой срок определён».

Но всё же я не была настолько набожной, как сестра Матильда, и поэтому снова и снова приходила поздним вечером в комнату малышки Ливанси, чтобы провести бессонную ночь у кровати больной, в затем, вздремнув на стуле пару часов, заняться другими делами и заботами.

Так было и в тот памятный вечер.

Сестра Матильда после ужина занялась остальными воспитанницами, в том числе и Исабель. Девочка отказалась жить со мной в одной комнате и спала в общей спальне с другими воспитанницами приюта. Исабель старалась подружиться со всеми воспитанницами и у неё это получилось. К концу недели, она одной из них. Думаю, всех девочек сближало то, что у них была похожая судьба, они дети знатных родителей, но сам факт их рождения был позором, ведь все они незаконнорожденные. Исабель была не исключением и поэтому девочки приняли её в свой маленький мирок. Она ела с ними за одним столом, она спала в общей спальне, училась и выполняла все указания слепой сестры Матильды наравне со всеми девочками. Хотя могла этого и не делать на правах приёмной дочери новой надзирательницы приюта. Но для дочери Миледи жизнь обычной воспитанницы была более привычна и она не пыталась использовать преимущества своего положения во благо себе.