Книга Воин и Цветок, страница 56 – Яна Епринцева

Мой второй сын — вылитый отец. Черноглазый, темноволосый богатырь с первых минут жизни заявляет о своей силе требовательным криком.

Улыбаюсь, разглядывая его, отмечаю, что с Радомиром они не особо похожи, но это неважно. Всё равно они братья и мои любимые сыновья.

Яробор, принимая у повитухи младенца, светится от торжества. В его взгляде больше нет той холодной жёсткости, что была с Радомиром. Муж берёт ребёнка бережно, смотрит внимательно, долго, будто не в силах оторвать взор от лица своего наследника.

Мне хочется протянуть руки, забрать малыша, попросить оставить нас, позволить насмотреться, надышаться им, познакомиться ближе с новорождённым сыном. Но я этого не делаю. Пусть Яробор насладится своим триумфом. Он этого заслуживает.

Муж впивается взглядом в чёрные глазки малыша, а затем смотрит на меня с тяжёлым, многозначительным превосходством.

— Настоящий сокол. Моя плоть и кровь, — громогласно объявляет он, и его голос вибрирует от гордости. — Нарекаю его Ярополком. В честь деда моего, великого воителя. Ярополк сын Яробора, он будет славным воином, помяните моё слово.

Теперь в тереме моего мужа растут два брата. Старший — Радомир, мальчик с янтарными глазами, чужая кровь, официально признанный наследником всего имущества, титула и продолжателем рода воина-сокола Яробора. И младший — Ярополк, родной сын, которому по закону не достанется ничего, кроме меча и права поступить на службу к князю.

Для меня, чужачки из другого мира, это всё казалось не важным в начале, но когда я лучше узнала здешние законы, то поняла, насколько сложным был выбор мужа. Яробор — не просто воин. Он один из претендентов на княжество, потому как является прямым наследником князя, в случае смерти правителя. И это право наследует старший сын. Мой Радомир, мальчик с янтарными глазами.

Только сейчас я поняла всю силу чувств моего мужа. Глядя на сыновей, осознала, на какую жертву он пошёл, признав своим сыном ребёнка Ратибора. И за этот поступок, я с каждым днём всё больше и больше испытываю благодарность. Жаль только, что не могу полюбить, ответить на его страсть, как женщина отвечает мужчине. На это я по-прежнему неспособна. Но уважение и признательность мои вышли на новый уровень.

Ещё в моей душе зародились новые чувства. Они появились вопреки всему и становятся крепче и крепче. Материнское сердце — странная, непостижимая штука. Я верила, что моя душа сгорела дотла, но она смогла возродиться из пепла. Теперь все мои мысли занимают два мальчика: Радомир и Ярополк.

Я люблю своих сыновей так сильно, как только способно материнское сердце. Люблю одинаково, всем своим существом, хотя они разные, как день и ночь.

Радомир — моё тихое утешение. Он растёт спокойным, не по годам серьёзным и правильным мальчиком. В нём нет той крикливой ярости, что бурлит в младшем брате. Старший всегда послушен, ласков со мной и внимателен к каждому моему слову.

Но порой, когда солнце заходит за макушки деревьев, меня прошибает ледяная дрожь. Это не случайность. Ведь иногда янтарные глаза Радомира вдруг вспыхивают странным, потусторонним светом. В эти секунды его взгляд становится отрешённым, словно малыш смотрит не на меня, а куда-то глубже, туда, где блуждают тени. И тогда на его бледной детской коже, на шее и запястьях, едва заметно проступают таинственные знаки и светящиеся символы.