Книга Академия Теней: Исповедь лисьего проводника, страница 3 – Анна Рия

Лис бесшумно скользил рядом. Его чёрная шерсть сливалась с полумраком так, что виднелись только два зелёных огонька — глаза. Я старалась не смотреть в них лишний раз. Начинало казаться, что они заглядывают прямо в душу, находят там что-то забавное и тихо посмеиваются. Судя по его вечно недовольной морде, так оно и было.

Коридор вывел нас в огромный зал, больше похожий на пещеру со сводом, теряющимся во тьме. Здесь уже толпились абитуриенты. Все как один в чёрном, с лицами, на которых застыло выражение мрачной значимости. Я невольно одёрнула остатки платья. Воробей в стае воронов. Только воробья обычно клюют, и клюют долго, пока не останется перьев.

Воздух гудел от тихих разговоров и сухого щелчка костей. Испытание уже шло. Некроманты в тёмных мантиях наблюдали за абитуриентами, которые творили кто во что горазд. Одна девушка заставляла скелет птицы клевать пальцы своего соседа — тот шипел, но терпел, видимо, боялся уронить достоинство.

Прямо передо мной парень с синяками под глазами, похожими на тёмные монеты, что-то бормотал над маленьким черепом крысы. Череп затрещал и медленно пополз по каменному полу, оставляя за собой влажный след.

— Браво, — пробормотала я себе под нос. — Отличный питомец. Приносит тапочки и чуму.

Парень дёрнул головой и зыркнул на меня с такой ненавистью, что я поспешно сделала вид, будто изучаю архитектуру. Своды, конечно, впечатляли. Тёмные, готические, с каменными рёбрами, уходящими ввысь.

«Прекрасно, Элиана. Ты здесь пять минут, а уже нажила врага. Новый личный рекорд».

Ко мне подошёл сухой, как щепка, мужчина с бородкой клинышком. В руках он держал корзину. Из неё торчали куриные лапки. Много. Он выудил одну — самую тощую и скрюченную, с обломанными когтями, — и вручил мне.

— Проявите себя, — произнёс он бесстрастно. — Оживите. Хотя бы на минимальном уровне.

Я замерла с этой дурацкой лапкой в руке. Холодная. Чешуйчатая. Когти тупые, грязные. В горле встал ком.

«Вот чёрт. И почему именно сейчас».

Я пыталась не показывать ни испуга, ни растерянности, хотя внутри дрожала как осиновый лист. Моя светлая магия была хороша для лечения порезов и помощи росткам пробиться к солнцу. Но не для танцев с куриными окорочками. Я покосилась на других — они шептали заклинания, из пальцев струился чёрный маслянистый дымок. У меня в лучшем случае пойдёт пар. От нервного пота.

Выбора не было.

Я сжала эту мерзкую холодную лапку и закрыла глаза. Попыталась представить её корнем. Мёртвым корнем, которому нужно дать импульс, чтобы он рос.

По рукам побежало знакомое тепло. Золотистое, чистое, солнечное. То самое, что меня всю жизнь учили прятать ото всех. Если бы кто-то из соплеменников увидел меня сейчас, он бы сказал: «Папоротника объелась». И обязательно кто-нибудь добавил бы: «Дура».

Я почти слышала эти голоса — такие родные, такие далёкие. От них пахло мятой и дымом. Только не тем дымом, что сжирал Осинник. Другим. Домашним и неопасным.

Изо всех сил я старалась сделать свою магию темнее, грязнее. Придать хоть каплю той мрачной эстетики, что царила вокруг. Я представляла, как золотистый свет тускнеет, сереет, наливается тяжестью. Получалось плохо. Очень плохо.

На лапке замигало слабое желтоватое свечение. Она дёрнулась у меня в руке, словно её ударило током, и замерла. Никакого зловещего чёрного сияния. Никакого ореола скверны. Просто тёплый, почти живой спазм.