Книга Я преподам вам урок!, страница 25 – Tommy Glub

Доедаю, не заметив как. Поднимаю голову — Ян уже стоит рядом. Без предупреждения прикладывает ладонь к моему лбу. Прохладные пальцы встречаются с горячей кожей. Я замираю.

— Температура растет, — констатирует он просто, без лишних эмоций.

Отходит к шкафчику, достает пакетик с порошком. Высыпает в кружку, заливает кипятком, размешивает. Белая жидкость мутнеет, пахнет лимоном и чем-то аптечным, знакомым с детства.

— Выпей.

Беру кружку обеими руками. Вкус горьковато-сладкий, обволакивающий. Глотаю, стараясь не морщиться. Внутри все дрожит от этой простоты — увидел проблему, решил ее.

Без разговоров, без выяснений.

У меня таким был в жизни только папа…

— Зачем вы… — голос хриплый, чужой. — Почему вы так со мной?

Дарий смотрит прямо, без очков взгляд кажется мягче. В уголке губ виднеется полуулыбка.

— Потому что так правильно, — отвечает спокойно. — По-человечески правильно. И потому что ты сейчас в нашем доме.

Прижимаю кружку к губам, чтобы скрыть эмоции. Хочется огрызнуться, сказать что-то колкое. Но молчу. Пью чай мелкими глотками, чувствуя, как тепло растекается по телу.

Киваю — пусть это будет нашим временным перемирием. Я не буду задавать вопросов, они — тоже.

Но Ян не может долго молчать.

— Твоей маме… удалось помочь? — спрашивает осторожно, будто проверяет почву под ногами.

Мир останавливается. Ложка с оставшимися аккуратными кусочками морковки и курицы замирает над пустой миской. В висках начинает стучать, отдаваясь где-то под ребрами. Они знают. Или догадываются. Или просто видят меня насквозь.

Поднимаю глаза, встречаюсь с его взглядом. В нем нет жалости — только понимание и осторожный интерес.

Хочется сказать: "Не ваше дело"

Хочется крикнуть: "Да, но какой ценой!"

Хочется встать и уйти, сбросить эту чужую одежду, стереть с себя их заботу…

Вместо этого делаю глубокий вдох.

— Мама жива и здорова, — говорю ровно. — Этого достаточно.

Ян кивает — едва заметно. Дарий отводит взгляд, водит пальцем по краю тарелки.

— Тогда пей чай. И ложись отдыхать. Организм лучше справляется, когда не тратит силы на борьбу с собой.

Смотрю, как Ян убирает со стола… Смотрю на Дария — усталые тени под глазами, расслабленные плечи, спокойная сила в каждом движении…

— Спасибо за ужин, — говорю тихо.

— Не за что. Села бы ко мне в машину вчера, все было нормально…

Усмехаюсь криво, но искренне. Допиваю лекарство. Тепло возвращается волнами по всему телу.

— Я помою посуду… — тянусь за миской.

— Оставь, — Ян забирает ее, не касаясь моих пальцев. — Иди ложись. Через двадцать минут снова измерим температуру.

Киваю. Слезаю со стула, босые ноги касаются теплого паркета. На секунду оборачиваюсь в дверях. Они оба молчат и словно ждут пока я уйду.

Ухожу в коридор.

На языке только невысказанные слова.

Да, мне удалось ее спасти. Ценой, которую вы знаете лучше меня…

И которую не пришлось бы платить, если не вы.

Но молчу. Глотаю слова вместе с лекарством.

Пусть пока будет так.

Дарий

Ян уже третий раз меняет компресс. Пальцы чуть подрагивают, когда он выжимает полотенце. Он снова и снова смачивает махровую ткань, выкручивает укладывает ей на лоб с таким выражением лица. Будто он совершенно искренне переживает. Будто от этого простого действия зависит ее жизнь.

Может, и зависит.