Книга Я преподам вам урок!, страница 58 – Tommy Glub

Дар бросает на меня оценивающий взгляд — заметил мое волнение? — но ничего не говорит, только протягивает нож и ярко-красный болгарский перец.

— Порежь соломкой, можешь?

Киваю и принимаюсь за работу. Сосредотачиваюсь на движениях ножа, на хрусте сочной мякоти под лезвием. Стараюсь не смотреть на них, но это невозможно. Я чувствую их присутствие каждой клеткой. Ян у плиты — слышу, как он помешивает соус, как шкворчит масло на раскаленной сковороде, как тихо мурлычет себе под нос какую-то мелодию. Дар рядом, в опасной близости — его рука периодически касается моей, когда он тянется за разделочной доской или специями, и каждое случайное прикосновение отзывается мурашками по коже.

Пахнет не только едой, но и ими — терпким одеколоном Дара, свежестью геля для душа от Яна. Пьянящая, опасная смесь.

— Как прошел день? — небрежно спрашивает Ян, подливая в соус оливкового масла.

— Обычно. Лекции, семинар... — пожимаю плечами, стараясь казаться равнодушной.

— Рус опять приставал?

Вздрагиваю так резко, что нож едва не выскальзывает из пальцев. Сердце подскакивает.

— Откуда ты...

— Видели вас в парке около универа, — спокойно, почти буднично объясняет Дар, но в его голосе слышится стальная нотка. — Мы как раз подъезжали к университету.

— Хотели подойти, — добавляет Ян, и в его обычно мягком тоне появляется что-то жесткое, острое. — Но ты справилась сама. Очень... решительно.

В последнем слове столько удовлетворения, что по спине пробегает холодок. Я оборачиваюсь и вижу его взгляд — тяжелый, оценивающий, собственнический. Будто он имеет право…

— Я всегда справляюсь сама, — говорю жестче, чем планировала, с вызовом задирая подбородок.

— Знаем, — мягко отзывается Дар, но его пальцы сжимаются на рукоятке ножа чуть сильнее. — Ты сильная. Но если он все же не отстанет...

— Я разберусь, — обрываю его, чувствуя, как внутри поднимается упрямство. — Мне не нужна защита.

Тишина звенит так громко, что хочется заткнуть уши. Нож стучит по доске — тук-тук-тук. Что-то шкворчит на плите. Часы тикают, отсчитывая секунды.

Режу перец и чувствую их взгляды спиной. Прямо физически чувствую — как два лазерных прицела между лопаток. Интересно, о чем они думают? «Какая странная девица»? «Зачем мы ее вообще позвали»? «Она что, реально не умеет резать перец ровными кубиками»?

Я правда не умею. Получаются какие-то кривые лоскуты. До этого я мало что готовила вообще.

— Соус готов, — говорит Ян, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. — Накрываем?

Стол у окна — темное дерево, массивный, явно стоит как моя стипендия за год. Свет приглушенный, уютный, золотистый. Они накрывают на автомате: Дар ставит тарелки, Ян раскладывает вилки.

А я стою столбом и смотрю. Руки болтаются вдоль тела, совершенно бесполезные. Я словно третий лишний.

Что-то неприятно царапает внутри. Зависть? Тоска? Острое осознание собственного одиночества?

Да ладно, я не одинока. У меня есть... моя семья. Рус… Ох, точно… Сериалы по вечерам с Маруськой… правда, когда это было в последний раз?

И еще работа в кофейне.

Дар открывает винный шкаф и достает бутылку. Этикетка выглядит так, будто ее рисовал какой-нибудь французский художник в перерывах между написанием маслом закатов над виноградниками.

— Будешь вино?

— Иногда пью, — говорю небрежно, как будто у меня дома целый погреб этого добра. Хм, когда-то так и было…