Онлайн книга «Я преподам вам урок!»
|
Хороший человек. Я знаю, что он хороший. Вижу, как он смотрит на маму — с такой нежностью, от которой хочется отвернуться. Видела, как он разговаривает с Мариной — терпеливо, ни разу не повысив голос. Видела, как он старательно искал подход к Саше — осторожно, не напирая. Мама заслуживает хорошего человека после всего, что случилось. Но иногда… Иногда мне хочется, чтобы на его месте сидел кто-то другой. Кто-то, чей смех я помню до сих пор. Кого больше нет. Горло сжимается. Я сглатываю. — Привет, — отвечаю. Голос ровный. Улыбка на месте. Сажусь на свое место — слева от мамы, спиной к окну. Мама ставит передо мной тарелку. Оладьи — золотистые, пышные, политые медом. Мои любимые с детства. Она помнит. Конечно, она помнит. Она — мама. — Выглядишь уставшей, — говорит она, садясь напротив. Обхватывает свою чашку обеими руками — привычный жест, который я знаю с младенчества. Изучает меня взглядом — тем самым, материнским, от которого невозможно спрятаться. Который видит все: и круги под глазами, и напряжение в плечах, и тень чего-то, чему она не может дать название. — Много учебы, — отвечаю. Беру вилку. Отрезаю кусочек оладьи. — Только учебы? Жую. Медленно. Тяну время. Оладья тает на языке — мягкая, сладкая, идеальная. Как в детстве. Как в той жизни, где все было просто. — А что еще? Мама вздыхает. Мягко. Осторожно. Так, будто подбирает слова. — Маша… — она делает паузу. — Ты ведь знаешь, что можешь мне рассказать. Все. Я думала о тебе и… Еще одна пауза. Длиннее. — Ты отошла от расставания с Русом? Рус. Имя бьет по мне, как эхо из другой вселенной. Господи. Рус. Это было сто лет назад. Тысячу. В другой жизни, где я была нормальной девочкой с нормальным парнем и нормальными проблемами. Где моя главная драма — это ревность к его однокурснице. Где слово «любовь» означало что-то простое, понятное, умещающееся в рамки… — Мам, это было давно. — Четыре месяца — не так уж давно. Четыре месяца. Да. Для нее — четыре месяца с тех пор, как я пришла домой с красными глазами и сказала, что мы расстались. Она обняла меня тогда. Гладила по волосам. Говорила, что все будет хорошо, что я молодая, что впереди еще столько всего. Она не знала, что я плакала не из-за Руса. Для меня — вечность. Вселенная. Целая пропасть размером с двух мужчин, чьи отцы убили моего… — Я в порядке, — говорю. — Правда. Слова выходят ровными. Убедительными. Я хорошо научилась врать. Мама смотрит на меня. Я смотрю на нее. И мне стыдно. Так стыдно, что хочется провалиться сквозь пол. Исчезнуть. Перестать существовать — хотя бы на минуту. Потому что она не знает. Ничего не знает… Ни про Дара — его руки, его голос, его взгляд, который раздевает меня даже в переполненной аудитории. Ни про Яна — его улыбку, его шепот, его способ держать меня так, будто я — самое ценное, что у него есть. Ни про то, что я каждый день вижу сыновей людей, которые разрушили нашу семью. Что я сплю с ними. Что я… что я, кажется, люблю их. Обоих… Ни про флешку, спрятанную в моей комнате. В коробке из-под обуви, под старыми конспектами. Флешку с файлами, которые могут разрушить все… Ни про то, кем я становлюсь рядом с ними. Кем уже стала… |