Книга Я преподам вам урок!, страница 85 – Tommy Glub

Ковальчук листает страницы. Его лицо не меняется, но пальцы чуть замедляются на некоторых листах.

— Игнатьев и Королев, — произносит наконец. — Вы понимаете, на кого замахиваетесь?

— На наших отцов, — Ян отвечает ровно. — Да, понимаем.

Долгая пауза. Ковальчук откидывается в кресле, сцепляет пальцы.

— Это будет война, — говорит он. — Долгая, грязная, дорогая. Если они, конечно, не дадут вам… Не знаю, выбор или если вы не сделаете ради этого что-то, что они сочтут приемлемым… Они будут защищаться всеми способами.

— Мы знаем. — Дар снимает очки, трет переносицу. — Поэтому мы здесь.

— Что скажете? — спрашиваю. Голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. — Есть шанс?

Ковальчук смотрит на меня — долго, оценивающе. Потом улыбается. Не тепло — хищно.

— Шанс есть. Но нам нужно больше. Глубже копать, надежнее закрепить.

Он пододвигает к себе блокнот.

— Я знаю людей. Специалисты по финансовым расследованиям. Бывшие силовики. Журналисты, которые умеют добывать то, что спрятано. Дайте мне неделю.

Неделя превращается в водоворот встреч, разговоров, документов…

Специалисты Ковальчука работают быстро и тихо. Каждый день приносит новые находки, и каждая — страшнее предыдущей.

— Офшоры на Кипре, — Дар раскладывает распечатки на столе гостиничного номера. — Четырнадцать компаний, все — пустышки для отмывания денег.

Смотрю на схемы, на стрелочки, соединяющие названия и цифры. Словно огромная липкая паутина…

— Это еще не все, — Ян подсаживается ближе, тычет пальцем в один из листов. — Помнишь тот контракт, из-за которого твой отец потерял главного партнера?

Помню. Мама рассказывала — обрывками, сквозь слезы. Какая-то сделка сорвалась, папа не понимал почему, метался, звонил…

— Партнера не перекупили. Его шантажировали. — Ян кладет передо мной фотографию — зернистую, явно скрытой камерой. Двое мужчин в дорогих костюмах, рукопожатие, конверт переходит из рук в руки. — Мой отец лично.

Вглядываюсь в лицо на снимке. Игнатьев-старший — холеный, уверенный, с той особой повадкой человека, который привык получать все.

Ненависть поднимается волной. Горячая, удушливая. Сжимаю край стола.

— А вот это, — Дар добавляет новую стопку бумаг, — банковские переводы за три дня до аварии. На счет некоего Громова Сергея Петровича. Профессиональный угонщик. Четыре судимости. Сейчас отбывает срок за другое дело.

— Громов? — переспрашиваю.

— Исполнитель, — говорит Дар. — Тот, кто устроил «аварию». И мы нашли, кто ему платил.

Он выкладывает последний лист — выписку со счета. Сумма с пятью нулями. Отправитель — компания «Вектор-Инвест».

— Учредитель «Вектор-Инвест», — говорит Дар, — мой отец.

Молчу. Буквы расплываются, комната плывет.

Дар снимает очки, отворачивается к окну. Его плечи — напряженные, каменные.

— Дар… — начинаю.

— Не надо, — он обрывает мягко, но решительно. — Я давно знал, кто он такой. Знал, на что способен. Просто теперь у нас есть доказательства.

Ян подходит к нему, кладет руку на плечо. Они стоят так — двое мужчин, объединенных общей болью, общим стыдом, общей решимостью.

— Мы их уничтожим, — Ян произносит тихо. — Все, что они построили на крови — мы разрушим…

Вечер опускается на город — огни загораются один за другим, превращая столицу в море мерцающих точек. Наш номер находится на двадцать третьем этаже, весь город как на ладони.