Книга Пятая зона пульса, страница 15 – Юля Артеева

Когда утром звенит будильник, я первые несколько секунд даже не могу поднять веки. Вслепую протягиваю руку и стучу по деревянной лестнице нашей двухъярусной кровати.

Хриплю:

— Никитос, пора вставать.

Брат молчит, и я тоже малодушно опускаю голову на подушку. Вырубаюсь моментально, но в реальность меня возвращает следующий будильник. Я слишком хорошо себя знаю, поэтому с вечера ставлю их с десяток через каждые три минуты.

На этот раз глаза открываются уже легче, и я поднимаю ноги, чтобы пятками постучать в деревянные рейки надо мной. Никита отзывается недовольным мычанием. Раньше я спала на верхней постели, но пару лет назад брат захотел поменяться. Я уступила, конечно.

В двухъярусной кровати есть своя романтика, но не тогда, когда тебе восемнадцать. Каждую ночь, блин, как в плацкарте.

Я встаю, потягиваюсь в разные стороны, чтобы вернуть себе ощущение собственного тела. Ухватившись за лестницу, подтягиваюсь и тормошу своего мелкого.

Говорю:

— Доброе утро, Ник! Проснись и пой!

— Отстань, — бормочет он, зарываясь в одеяло.

Но я пролезаю в его кокон и принимаюсь щекотать выступающие ребра. Брат хихикает, потом и вовсе заливается хохотом. Наконец поворачивается ко мне.

— Проснулся! Я проснулся!

Протягиваю ему согнутый мизинец и спрашиваю серьезно:

— Мир?

— Мир, — подтверждает, цепляясь своим пальцем за мой. — Не ругайся больше.

— Ты тоже. Кашу?

— А можно хлопья? — спрашивает с надеждой.

— Ну, кашу, так кашу.

— Ника-а-а-а! — вопит страдальчески, но я уже выхожу из комнаты.

Помедлив в коридоре, иду проверить маму. В ее спальне темно, но работает телевизор, и свет от экрана освещает ее лицо, торчащее из одеяла. Подойдя ближе, вижу, что она вся сжалась в комочек и трясется крупной дрожью. Около дивана стоит таз.

Спрашиваю:

— Как ты?

— Плохо, — отвечает честно.

— Что-нибудь принести?

— Нет, — говорит едва слышно, и я понимаю, что голос дрожит так же, как и она сама. — Я даже воду пить пока не могу.

— Ты вчера сожгла кастрюлю, дымило на весь этаж. Ольга Павловна хотела пожарных вызывать.

— Стерва старая…

— Да не такая уж она и старая, — замечаю скептически.

— Где отец?

Я вздыхаю. Каждый раз одно и то же, когда же это кончится…

Произношу ровно:

— На работе.

Прохожу к двери балкона, чтобы ее закрыть, но мама протестует:

— Оставь. Пусть будет воздух.

— У тебя из-под двери тянет. Открою, когда Ник в школу уйдет.

— Сегодня не суббота? — удивляется искренне.

Хмыкаю:

— Нет, мам. Сегодня не суббота.

Я быстро собираю брата, в окно слежу за тем, как во дворе он встречается со своим одноклассником и его старшим братом. Это единственный мальчик, с которым у Никиты сложились неплохие отношения, но в школе, кажется, тот не всегда его поддерживает. В любом случае, я рада, что Никитос дойдет в безопасности, а я смогу поспать перед учебой.

Через несколько часов я соскребаю себя с постели, споласкиваю мамин таз, на что у нее, очевидно, нет сил.

Говорю:

— Только не заходи на второй круг, пожалуйста. Учительница Никиты хочет видеть тебя в школе. Это важно.

Слышу в своем голосе умоляющие нотки и почти себя за это ненавижу. Но мама их не считывает, ей слишком плохо. Только мельком смотрит на меня и кивает, возвращаясь взглядом к телевизору.

А вечером, сделав нехитрый ужин и подготовившись к семинару, я оставляю брата за своим ноутбуком и доезжаю до Полины.