Книга Бей первая, страница 71 – Юля Артеева

— Чтобы быстрее сбежать?

Я киваю, глядя под ноги. Разгильдеев тоже молчит. А потом говорит:

— Родители в разводе уже лет пять.

И я сначала не понимаю, почему он вдруг решил заговорить о себе. Обычно его очень тяжело спрашивать о личном, особенно о семье. Внезапно осознаю, что он нас уравнивает. Дает мне что-то взамен того, что сам обо мне знает.

— Отец с тех пор ни разу не пытался даже с днем рождения поздравить. Наверное, знает, что я бы говорить с ним не стал. Он нас бил. Меня и маму. И она от него ушла.

Я не знаю, что ответить. Поэтому останавливаюсь прямо посреди улицы, поворачиваю его кепку козырьком назад и целую в губы. Пытаюсь вложить в это простое взаимодействие всю свою нежность, все понимание. Стремлюсь объяснить, как мне жаль, что это с ним случилось, и что он ничем этого не заслужил.

Кир расслабляется. Принимает. Хочу верить, что понимает меня.

— Мальвина нашла своего Буратино! – раздается радостный вопль с другого конца аллеи.

— Губы не сотрите!

— Кир – красавчик! Дожал!

Это остальные трое. Идут расхлябанной походкой, орут на всю улицу, превращаясь в то самое обезьянье племя, каким я их компанию когда-то увидела. Но тогда была слишком напугана, не разглядела за подростковыми приколами добрых мальчишек. Я смеюсь. Краснею, конечно. Но чувствую себя счастливой. Снова.

Кир молчит. Прижимает меня к своему боку одной рукой. Другой поворачивает бейсболку козырьком вперед, натягивает ее ниже. Он стесняется! Поверить не могу. Непробиваемый Гильдия смутился.

— Почему Буратино, а не Пьеро? – спрашиваю, когда парни подходят к нам и заканчивают свои ритуальные пляски.

— А она мутила не с Буратино?

— Это детская сказка, она вообще ни с кем не мутила, – веселится Бус.

— Да просто Кир у нас кусок полена, поэтому, – Белый ласково треплет друга по голове.

Тот отмахивается и ворчит:

— Отвалите, а? Черти.

— Да нужен ты нам!

— Ну что, идем? – говорит Малой.

— А куда мы идем? – удивляюсь я.

Разгильдеев берет меня за руку:

— В кино. Не против?

Я только качаю головой. Конечно, я не против. Мне вообще, по большому счету, абсолютно все равно, куда идти. Когда рядом весь мой шальной квартет. А Кирилл переплетает наши пальцы. Хоть в ад – уверена, там нам тоже было бы весело.

В кино в этот раз я сажусь с краю. Рядом с Разгильдеевым. Все происходит как-то легко и органично, без толкотни, как в прошлый раз. Будто все точно знают, что нужно делать. Я понимаю, что Кир готов делить с друзьями мое время, но совершенно не хочет отдавать им какие-то другие вещи. Мне сложно объяснить, но я чувствую, что он пытается как-то расставить границы, при этом не разрушив ту магическую дружбу, которая связала нас пятерых в такие короткие сроки. Поэтому я просто расслабляюсь и предоставляю это ему.

Гуляем мы все вместе. На работу и с работы они провожают меня вчетвером. Но в общей компании Гильдия иногда тянет меня к себе за руку и заставляет отстать, чтобы просто поговорить о своем. А приехав на мой этаж, он всегда выходит, а парни едут вниз, как раньше. При этом я знаю, что они ждут Кирилла у подъезда. Район у нас и правда не из хороших, а их забота друг о друге настолько трогательна, что я безмерно уважаю их решение.

Когда Кир меня провожает, мы долго целуемся в подъезде. Правда, уже спустившись на один пролет ниже. Губы печет, дыхание сбивается, счастье зашкаливает. Даже общий антураж не портит впечатления. Наверное, в этом даже что-то есть. Разгильдеев говорил, что они – дворовые. Ну, а я – тем более. Для нас это все равно искренние и в чем-то даже сакральные моменты. Иногда я мечтаю, что спустя годы мы будем со смехом вспоминать, как целовались до одури в подъезде. Это же романтично, разве нет?