Книга Правило 24 секунд, страница 100 – Юля Артеева

Наумов берет меня за плечи и легонько встряхивает. Говорит строго:

— Маша, все. Я все сказал.

Поспешно вытираю нос рукавом пиджака и обтираю его о брюки. Красавица, нечего сказать. Лучшая в мире девушка.

Но плакать я перестаю. Все еще мелко вздрагиваю и всеми силами стараюсь успокоиться. Чувствую себя оплеванной и раздавленной.

Гордый сажает меня обратно на скамеечку, а сам пристраивается на полу, обхватив мои ноги одной рукой, а второй сжимает мою кисть. Откидываюсь назад, опираясь спиной о стену. Слышу, как Ефим говорит брату:

— Пацаны себе статью сегодня добавили. Напиши Рустаму.

— Мразье малолетнее, – отзывается тот, отпускает мою руку и вытаскивает телефон, – я бы им носы в череп вколотил.

— Да, и отсидел. Классная идея, братик.

— Да пошел ты.

— Закрой рот, Гордый, каждый мой синяк зацелуешь, понял? – беззлобно бросает Фим и подходит к нам, чтобы заглянуть в экран смартфона.

— Кто такой Рустам? – спрашиваю бесцветно, едва разлепив губы.

Оба поворачиваются ко мне, а потом переглядываются.

Гордей

Мрачный зеленый коридор давит не только внешним видом, но и общей атмосферой. Пахнет пылью, лежалыми бумагами, крепким кофе и неприятностями. Когда папа брал нас с Ефимом к себе на работу, ощущение было иное.

Я нахожу на двери нужную цифру и, обернувшись на адвоката, стучу два раза. Павел Викторович кивает мне, давая понять, что все в порядке.

— Ну? – раздается из кабинета.

Я выразительно приподнимаю бровь и, повернувшись обратно, толкаю дверь и захожу.

Говорю:

— Здравствуйте, Гордей Наумов пришел. Можно?

За столом сидит молодой парень, кажется, ему даже тридцати нет. Его едва видно за большим монитором и стопками папок и документов, одна из которых опасно накренилась.

Не глядя на меня, он говорит:

— В коридоре жди.

Проглотив возмущение, я прикрываю дверь. Быть паинькой, быть паинькой, быть паинькой.

— Классика, – произносит адвокат ровно и впирается взглядом в свой телефон.

Я тоже достаю свой. Открываю диалог с Машей и пишу ей:

Как ты?

Издеваешься?!

Это ты в полиции, а не я!

Гордый, я с ума схожу!

Расслабься, Джинни, я пока в коридоре. Жду аудиенции

Поражает твой словарный запас

Надеюсь, следователя он тоже поразит.

— Наумов! – раздается глухой командный голос.

Толкаю дверь и останавливаюсь на пороге. Внимательнее смотрю на парня за столом. Он в кабинете один, хоть там и есть еще несколько рабочих мест. Волосы короткие, взгляд цепкий, черная водолазка делает его еще более строгим. Молодой, да, но явно непростой. На лице уже такой отпечаток его профессии, что, встреть я его в магазине возле полки с шоколадками, все равно бы понял, где работает.

Следователь еще несколько раз щелкает мышкой и наконец смотрит на меня:

— Гордей?

— Да.

— Садись, – указывает на стул рядом.

— Пожалуй, присяду, – последнее иронично выделяю интонацией.

Парень цокает языком и откидывается на спинку, глядя на меня. То ли мне кажется, то ли его губы действительно трогает легкая улыбка.

Павел Викторович представляется и занимает чужое рабочее место. Следак на него даже не смотрит, слишком занят тем, что изучает меня. Пожевав губу, тяжело вздыхает. Затем пальцами пробегается по одной из своих бумажных башен, достает оттуда стопку листов, скрепленных между собой. Кидает их передо мной, и я вижу черно-белые скрины с записи автобусной камеры. Прямо ручкой сверху подписаны фамилии действующих лиц, от них тянутся стрелки к людям на картинках. И только у нас с братом есть уточняющая буква – «Наумов Г.» и «Наумов Е.». Прямо как на наших баскетбольных майках – думаю я некстати.