Книга Правило 24 секунд, страница 101 – Юля Артеева

— Ну, давай разбираться, Гордей Наумов.

Следующие полтора часа Андрей, так зовут следака, задает мне миллион вопросов, заполняя одновременно что-то ручкой на бумаге и на компе. Докапывается до любой мелочи, въедливо выспрашивая каждую деталь. Я так напряжен, что голова, кажется, давно надвое раскололась и дымит, как действующий вулкан.

Но, тем не менее, я почему-то чувствую, что он на моей стороне. Окончательно это понимаю, когда Андрей спрашивает:

— Нож зачем с собой взял?

— На шашлыки собирались, – отвечаю то, что советовал адвокат, не моргнув глазом.

Следователь хмыкает и бросает на меня взгляд. Приподнимая уголки губ в скупой улыбке, говорит:

— Молодец.

Пожимаю плечами, делая вид, что не понимаю, о чем он. Но Андрей переспрашивает с едва заметным сарказмом:

— Шашлыки, когда снег еще не сошел?

— Мангалу это разве мешает?

— Гордей, – тихо говорит Павел Викторович. Точно, быть паинькой, совсем забыл.

Вздыхаю и исправляюсь:

— Рано открыли сезон. Мяса захотелось.

Последнее звучит двусмысленно, но на это никто уже не реагирует. Зачем я на самом деле носил с собой нож? Я бы сказал, что для самообороны. Но, честно говоря, это было не совсем так. Скорее это был манок для неприятностей, которых я так отчаянно хотел, и которые с каким-то мстительным удовольствием сейчас принимал.

Мама бы опять сказала, что отец сейчас в гробу вертится. Ну, что ж… не стоило ему умирать. Не пришлось бы сейчас крутиться.

Когда Андрей меня отпускает, я прощаюсь с ним за руку, а на пороге вдруг оборачиваюсь:

— Что мне светит?

Он замирает у стола с кружкой в руке. Судя по темным стенкам, ее давно следует помыть.

Говорит:

— Условка. При хорошем раскладе.

— А у вас там, – киваю на бумаги, которые он заполнял, – набирается на хороший расклад?

— Я наберу, – отвечает твердо и берется за чайник, тут же теряя ко мне интерес, – свободен, Наумов.

–.. .– –.– .. –.– .– .–

Выйдя из здания, жадно затягиваюсь свежим воздухом. Как они там работают? Дышать невозможно.

Адвокат что-то говорит, слушаю его краем сознания, улавливая только общую суть. Послушно киваю, а сам проверяю время на телефоне и понимаю, что нужно выдвигаться прямо сейчас, если хочу успеть на представление.

Прощаюсь с Павлом Викторовичем, вызываю такси и прошу водилу немного поторопиться.

Накидываю ему пятихатку сверху и добегаю до школы как раз вовремя, ровно в тот момент, когда с крыльца спускается ублюдочный Ковалев со своими друзьями, а из-за угла выворачивает дядя Рустам и еще какой-то мужик. Приглядевшись, узнаю в нем Олега, еще одного коллегу нашего отца. Оба одеты по форме. Я едва заметно качаю головой. И не поленились же.

Когда они направляются прямиком к Славе, я вижу, что тот резко бледнеет и беспомощно оборачивается на друзей. Да, этот пацан – просто тупой ссыкун.

Замечаю, как из школы выходит моя Гордеева. С ней, конечно, Джип и Ефим. Торопливо машу рукой, обозначая свое присутствие, и возвращаюсь взглядом к стендаперу. Ни секунды не хочу пропустить. Друганы покидают его так стремительно, как будто к ним не менты, а дикие звери подошли.

Правильно. В Ковалева уже крепкими зубами вцепились, а вы бегите, пацаны, спасайтесь. На крыльце потихоньку начинает собираться толпа. Я расстегиваю куртку и пару раз обмахиваюсь ее же краями, загребая прохладный воздух.