Книга Птичка, успевшая улететь, страница 99 – Юля Артеева

Коля сосредоточенно жует, потом откладывает вилку и говорит со вздохом:

— Русик, как бы покороче, и чтоб не душно было… Проблему буллинга должна решать школа, это раз. Два: она практически никогда не в состоянии этого сделать. Иногда самый правильный выход – это уйти на домашнее обучение или просто сменить школу. Какие-то там попытки договориться или разговоры между родителями… Оно почти никогда не помогает. Даже не знаю, может, только с позиции силы, но не у всех есть какой-то устрашающий старший брат или…

Внезапно осекаясь, дядя смотрит на меня, не моргая. Я пялюсь на него в ответ. Молчу. Просто жду реакции.

Он делает короткий вдох и продолжительный выдох, откидываясь на спинку стула.

— Русик, твою мать… Только не говори, что вот это, – Коля обводит пальцем в воздухе по окружности моего фингала, – из-за того, что ты подумал, будто можешь решить проблему.

— Я не могу решить проблему. Но будку снести могу.

— Или тебе.

— Или мне, – соглашаюсь легко и радостно.

Святой Николай снова тяжело вздыхает. Смотрит в свою тарелку с тоской. Потом бубнит:

— Ну только нормально же все стало…

— Коль, да все нормально и есть.

— Да? Хочешь сказать, что ты не собираешься за этот «сложный день»…

— Ой, – раздается с порога испуганное, – здрасьте…

Мы с дядей синхронно поворачиваемся, чтобы увидеть Чернышевскую, которая зачем-то натягивает рукава моей футболки на локти и щурится на свет.

— Привет, Дания, – говорит Коля с мягкой улыбкой.

Я едва сдерживаюсь от того, чтобы многозначительно фыркнуть. То ли мастер перевоплощений, то ли действительно святой. Только что меня распекал, а теперь уже звучит как самый добродушный в мире мишка.

— Рус… – Неловко переминаясь, моя девочка кивает себе за спину.

— Прости, Коль, потом договорим, ладно?

Я поднимаюсь и, приобняв Даню за плечи, веду вглубь квартиры по коридору.

— Мне неловко, – шепчет она, – так глубоко уснула. И выперлась еще в твоей футболке, вот стыд…

— Ты на приколе? – В проходной комнате торможу, чтобы обхватить ее лицо ладонями и внимательно посмотреть в глаза. – Дань, какой еще стыд?

— Не знаю…

— Ты отдохнула? Чего подскочила? Еще не поздно.

— Да нет, я уже поеду, мне еще видосы снимать для канала.

Подталкиваю Чернышевскую в спину до своей комнаты и закрываю дверь. Спрашиваю, скрестив руки на груди:

— Какие видосы?

— Рус, не ругайся, меня это отвлекает. Не хочу чувствовать себя изгоем, и так завтра на разговор к русичке.

— О, я рад, что она хотя бы что-то делает, – бросаю саркастично.

Даня подходит ближе, кладет руки мне на плечи. Тонкими пальцами слегка разминает их, ведет по шее, одновременно с этим заглядывая в глаза. Улыбается, словно просит в ответ того же.

Спрашивает кокетливо:

— Русик, а где подарочек? Ты обещал.

Понимаю, что она просто меняет тему, но не поддаться не могу, чувствую, как уголки губ неумолимо ползут наверх. Вздыхаю притворно недовольно и достаю из шкафа две книги. Протягиваю Дане и говорю:

— Запаковывать не умею.

Она забирает подарок из моих рук, изучает недоуменно, словно не верит, а потом взвизгивает и порывисто меня обнимает. Тараторит сбивчиво:

— Откуда ты знаешь? Откуда?! Это дорого, Рус! Я так жадничала на них деньги тратить! Боже, спасибо!

Я улыбаюсь самодовольно. Вообще-то да, дорого, денег пришлось просить у Коли, но даже не думал, что ей так понравится. И нехотя все же сознаюсь: