Книга Птичка, успевшая улететь, страница 100 – Юля Артеева

— У друга твоего спросил.

— Как? У Марика?

— Ну, если ты так его называешь. Потому что я-то говорил с Маратом.

— Офигеть! И он мне ничего не сказал! А для него это почти нереально, уж поверь!

Смеюсь и целую птичку в лоб. Говорю:

— Рад, что тебе понравилось.

— Ой, а у меня такой дурацкий подарок, – она закрывает лицо руками и трясет головой, – ужас просто, кошмар.

— Дань.

— Я не покажу, даже не проси. Два подарочных издания! Маленький тираж, иллюстрации сумасшедшие, там куча допов! А у меня сертификат в барбершоп! Ой…

Я очень не хочу обидеть Чернышевскую, но она так комично выглядит в этот момент, что я ржу в голос. Заметив слезы в ее глазах, тут же сгребаю ее в объятия и выталкиваю через смех:

— Птичка, не кипишуй, пожалуйста. Я не шарю в книжках и вообще в том, что тебе нравится, поэтому спросил у твоего странного, но довольно забавного друга. А мне и правда давно пора подстричься. Все хорошо, родная.

— Я ужасная девушка.

— Ты самая лучшая девушка.

— Я придумаю подарок получше.

Хмыкаю и наклоняюсь к ее уху:

— Я сам себе придумаю подарок получше, идет?

Руслан

— Пацы, жрать-то как хочется, – тоскливо тянет Ваня, глядя на улицу через узкое окошко с продольными решетками.

— Жвачку пожуй, – мрачно отзывается Олег.

— А еды нет?

— Да, Капрал же нам бутеры в поход собрал! Доставай судочки.

— Что, блин, за слово?

— Какое? Бутеры?

— Судочки.

— А как это называется?

— Да что «это»? Я вообще не гребу, о чем ты.

Я ржу. Сидя на лестнице в чужом подъезде, сплевываю себе под ноги. Исподлобья смотрю на парней, которые вяло пререкаются. По-настоящему спорить никто из них не собирается, просто скучно, развлекаются как могут. Мы тут сорок минут уже торчим, всем осточертела эта лестничная клетка.

Ося, который сидит за мной, тоже подключается:

— У меня мать всегда «лоточки» говорила.

— Тогда все понятно, нет матери – нет лоточков, – скалится Чистый и кидает в бритого Ваню жвачкой, – на, поешь, голодный.

Я молчу. Не совсем по кайфу себя чувствую, это даже не связано с тем, что я не до конца здоров и сижу на холодных ступенях, а с тем, что я наврал и Дане, и Коле, чтобы тут оказаться.

Чернышевской невзначай предложил набить температуру или там пожаловаться на живот, чтобы пропустить хотя бы один день в школе. Чтобы отдохнуть – так я сказал. Но заботился скорее о ее безопасности, чем об отдыхе. Но птичка явно не хотела решать вопрос с русичкой, поэтому идея ей понравилась, только врать маме она не стала. Уговорила ее устроить девичник среди недели, у них, вроде, так принято.

Телефон в моих руках коротко вздрагивает новым сообщением, и я тут же поднимаюсь на ноги:

— Парни, Мот пишет, что идет вроде наш.

Ваня снова выглядывает через маленькое окошко, как будто с высоты и в осенних сумерках там можно что-то разглядеть.

Мой смартфон снова оживает:

Матвей: Птичка в клетке, встречайте.

И тут же я слышу отдаленный топот друга, который сам несется к нам по лестнице с первого этажа.

Сую телефон в карман куртки и жестом показываю пацанам, что ждем точно кого нужно. Мы с Осей выходим к лифтам. Я останавливаюсь ровно у дверей, а он чуть позади меня. И, как только створки разъезжаются, говорю радостно:

— Привет, петушье!

Адаменко только успевает раз хлопнуть глазами, когда я сгребаю в кулак куртку на его груди и вытаскиваю из кабины. Остап подбирает упавший с его плеча рюкзак, и подталкивает Илью в спину, потому что тот раздупляется и, наконец, пытается оказать сопротивление.