Книга Не ругайся, адвокат, страница 74 – Ария Янтарь

Она подошла к окну, провела пальцем по стеклу. На улице было серо, солнце скрылось за облаками.

— За сколько можно сдавать эту квартиру? — спросила она.

Я не поверил своим ушам. Сначала мне показалось, что я ослышался — слова не сложились в смысл. Я стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, не шутит ли она. Она смотрела на меня, и в уголках её губ играла лёгкая улыбка.

— Что? — переспросил я.

— Квартира, говорю, — сказала она. — Отремонтированная, в хорошем районе. За сколько можно сдать?

Я подошёл к ней, и она не отступила. Мы близко стояли друг напротив друга, так, что я чувствовал её дыхание.

— Зачем тебе сдавать квартиру? — спросил я. — Где ты будешь жить?

Она посмотрела на меня, и её улыбка стала шире.

— А ты как думаешь?

Внутри меня что-то разжалось. Страх ушёл. Осталось только облегчение — такое сильное, что у меня перехватило дыхание.

Я обнял её. Прижал к себе так сильно, что она охнула. Моё лицо уткнулось в её влажные волосы. Я чувствовал запах её шампуня с яблочным ароматом и что-то такое родное, то, что я уже научился узнавать за эти месяцы. Она обняла меня в ответ, положила голову мне на плечо. Её пальцы вцепились в ткань моего пиджака.

В этот момент зазвонил телефон. Я не хотел отвечать, но он продолжал звонить. Катя отстранилась, кивнула на карман пиджака. Я достал телефон — на экране высветилось имя Марины.

— Артур Сергеевич, можно вас поздравить? — спросила она. Голос был весёлым, даже игривым — таким я его слышал редко.

— С чем? — не понял я.

— С декретом, — ответила она. — Или как это называется? В вашем статусе в мессенджере написано, что вы ушли в декретный отпуск.

Я замер. Катя смотрела на меня, приподняв бровь. Я чувствовал, как кровь отливает от лица.

— Что? — переспросил я. — Какой декрет?

— В мессенджере, — сказала Марина. — У вас в профиле статус «Ушёл в декрет. Не беспокоить». Вы сами поставили или кто-то пошутил?

— Спасибо, Марина. Я перезвоню.

Я сбросил звонок и открыл мессенджер. Зашёл в свой профиль. Статус был изменён. Вместо обычного «Артур Белов, адвокат» там было написано: «Ушёл в декрет. Не беспокоить».

Я поднял глаза на Катю. Она стояла, сложив руки на груди, и улыбалась. Улыбка была довольной и хитрой. Лисичка, как всегда.

— Ты? — спросил я уже зная ответ.

— А кто ещё? Ты сам дал мне свой телефон, когда просил позвонить твоему водителю. Я не удержалась.

— Ты сменила мой статус на «Ушёл в декрет»?!

— Ну да. Чтобы тебя не отвлекали от важных дел. Например, от меня.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается волна чувств, которые я давно в себе подавлял.

— Сама виновата, — сказал я.

— Не ругайся, адвокат.

Я подошёл к ней, схватил за руку и, не давая опомниться, подхватил её на руки. Она вскрикнула от неожиданности, и сразу обхватила мою талию ногами, чтобы не упасть. Её руки обвили мою шею. Она громко смеялась, заливисто, как тогда на кухне, когда мы безуспешно пытались испечь пирог и оба были в муке.

— Ты что делаешь? — спросила она, не переставая смеяться.

— Осуществлять статус, — ответил я.

— Ха, я боец, — сказала она. — Во всём и всегда сверху.

— В суде и в постели, — ответил я, занося её в спальню, — главный — я.

* * *

Катя

Через год после смерти Руслана я снова пришла на кладбище.

С утра моросил мелкий дождь. Такой же, как в день похорон. Небо было низким и серым, будто нависло над землёй и давило на плечи. Влажный воздух пропитал одежду ещё на подходе к воротам. Я шла по мокрой гравийной дорожке, и под ногами хлюпала жидкая грязь.