Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 158 – Анна Грин

А потом игра закончилась выстрелами, заявлениями и разрушенным миром друг у друга.

Свекор попытался снова высказаться по поводу того, что бабе нельзя доверять в руки бизнес и в этот момент я не выдержала:

— Мужчинам, которые не могут удержать член в штанах, тоже нельзя доверять в руки бизнес. Вы его разбазариваете на внебрачных детей и используете в качестве манипуляции.

Мне было уже лениво доказывать что-либо по десятому кругу своему свёкру. Свекровь положила ладонь мне на пальцы и легонько сжала, показывая, что: «спасибо, Саша, мне этого не хватало.»

Я мягко улыбнулась.

Моя мама заявила, что как только все манипуляции, в которых нужно будет присутствие моей свекрови, закончатся, она вместе с ней уедет в круиз. Папа на это смотрел с непоколебимостью Атланта, но в глазах мерцало такое, что я переводить не намерена была. Там было что-то про борщи, про пирожки капустные и о том, на кого ты меня, сироту, бросаешь.

Я делала ставку на то, что к осени отец сам вывезет жену и бывшую родственницу куда-нибудь, чтоб только всё у него было под контролем. Да, мама папе не давала спуску. Особенно когда всё дело с разводом, с Абрамовым стало разгоняться. И я иногда сидела и смотрела: а ведь вот отец у меня вроде бы сильный мужчина, вроде бы уверенный в себе мужчина, очень состоятельный глава семьи. Но при этом — как мама скажет, так и будет.

Могла ли я сказать, что выходила замуж по этому же принципу?

Рубен — сильный мужчина и всё в этом духе. Но при этом, как я захочу — не всегда так было. И, положа руку на сердце, если бы всё было как я захотела — он бы мне не изменил. Так что этот вариант не прокатывает.

И после у меня возвращались мысли к Беркутову, который, глядя в глаза, заявил: «маменькин сынок, перспективный подкаблучник». Может быть, я просто, если когда-нибудь сойду с ума, чокнусь и решу, что мне очень скучно, должна буду выбрать кого-то похожего на Беркутова. Я не знала.

Через полчаса, Ворошилов встав со своего кресла, щёлкнул фирменной ручкой и тяжело вздохнув, заверил:

— Достаточно. Мы насмотрелись на выступление и ничего более предложить не можем, кроме тех условий, которые выставили. Следует завершать.

Адвокат свёкра попытался ещё раз попробовать иными словами добиться своего, но Ворошилов раздражённо, как будто бы отгонял муху от лица, взмахнул ладонью и фыркнул:

— Имейте честь. Не надо так унижаться. Выглядит мерзко.

От этого свёкра ещё сильнее понесло. Ворошилов, щёлкнув последний раз ручкой, произнёс:

— Не задерживаю.

Свекор уходил, бросая в мою сторону проклятия. Когда за ним закрылась дверь, я посмотрела на свекровь и пожала плечами.

— Вот видите, не всё так страшно.

— Саш, страшно. — Тихо произнесла она.

Я наклонившись, чмокнула её в щеку.

— Нормально. Мы и не такое выдержим. Можете пройти ко мне в кабинет. Мы сейчас с господином Ворошиловым закончим обсуждать всё и я вас отвезу домой.

Свекровь поспешно кивнула, поблагодарила Ворошилова и быстро исчезла за дверью переговорной.

Ворошилов глядел на меня с нескрываемым любопытством.

— О чём хотели поговорить?

— Обо всём. О том, что нас ждёт. О том, какой будет расклад и чего нам дальше ожидать.

— Все в порядке будет. Я гарантирую.

Почему-то в его гарантии я верила. И сама замечала, что помимо воли восхищалась холодом Ворошилова, его отстранённостью и какой-то собранностью.