Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 5 – Анна Грин

Я медленно вышла из машины.

Начало апреля.

Широкие брюки-палаццо серого цвета скрывали худобу, которую я приобрела за последний год. И кашемировое тонкое пальто тоже скрывало и узкую талию, и тонкие запястья — мама говорила, почти болезненные, а к Рубену она обращалась с криком «писькотряс».

Я сходила с ума от того, что происходило в моей жизни: суды, переговоры, вопросы бизнеса. Отец меня не поддержал, несмотря на то, что уже отошёл от дел. Он смотрел на меня недовольно и говорил, что бабы всё портят. А потом попадало маме за то, что наследника не родила ему.

Папу мама не называла никак. Уверена, что в спальне она обзывала его покрепче, чем Рубена.

Ксюша не верила в то, что родители разводятся. Она гладила меня по плечу и приговаривала:

— Ну, мам, может быть, ещё всё не так страшно? Может быть, помиритесь?

— У его любовницы ребёнок, и она вторым беременна.

Ксюша взмахивала руками и заламывала руки. Она уже не жила с нами к этому моменту прилично. Мой отец подарил ей на совершеннолетие квартиру небольшую, двушку в центре. Близко к универу. И она переехала сразу туда. Это было проблемно, потому что никакого контроля, а Ксюша была все-таки девочкой более неподготовленной, что ли, к самостоятельной жизни. Поэтому через год с ней стала жить её одногруппница и лучшая подруга. Она платила за коммуналку. А поскольку девочки обе не работали, это было важным мероприятием.

Да, я помогала. Я всегда помогала, несмотря на то, что Рубен считал, что если уж она съехала от нас, то должна жить полностью самостоятельно. Но я так не считала, и у Ксюши было своё содержание. Поэтому в разводе я заметила, что Ксения не особо контактная со мной, но очень контактная с папой.

Рубен её покупал. Рубен сменил гнев на милость, решая таким образом расположить к себе ребёнка.

Базиль, вот он-то как раз-таки уже работал и поэтому вполне обоснованно жил отдельно. А поскольку Базиль работал с отцом, ситуация тоже усложнялась. Но я никак не давила на детей, не требовала, чтобы они прекратили какое-либо общение с Рубеном. Это их отец. Это мужем он оказался посредственным. На отца я никогда не видела жалоб.

Пройдя в здание компании «Лидал» по торговле с за рубежом, которая принадлежала наполовину мне, наполовину Рубену, я осмотрелась в холле и недовольно поджала губы.

Вот это тоже подкашивало меня очень сильно, потому что чаще, чем несколько раз в квартал, обязательно были советы директоров, обязательно были собрания, обязательно были какие-то договоры, которые необходимо было заключать не только с одной стороной. Я была на должности генерального директора последние пять лет, и, собственно, сейчас ничего не изменилось. Но судебные споры и раздел бизнеса до сих пор оставляли желать лучшего. На данный момент, пока мы с Рубеном не пришли ни к какому соглашению, мы оставили всё как есть — я продолжала быть генеральным директором.

— Александра Владимировна, все вас ждут.

Я скинула с плеч пальто и прошла в переговорную.

— Добрый день, господа. — Произнесла я сухо.

Я заняла своё место во главе стола и развернулась в сторону презентации.

Переговоры, сделки, заключение новых подрядов, транспортные расходы, логистика — всё это заполоняло голову получше, чем любая боль от развода.

Но боль была, которую я могла охарактеризовать так, что Рубен поступил со мной хуже, чем чудовище. Рубен сначала дал мне надежду на долго и счастливо. Он сломал меня очень легко, подарив эту надежду. А потом разбил её о правду жизни. Поэтому я понимала, что за каждой сильной женщиной стоит бывший муж, который кромсал, переплавлял её под себя. А в итоге оказалось, что он мог только под себя сходить и всё.