Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 95 – Анна Грин

— Да, пойдёшь в суд.

— Отлично. Зашибись. Только поверь, из суда ты выйдешь ни с чем. Потому, что детей я заберу. Хватит.

Я дёрнулся, желая пройти мимо, а Лена вцепилась в меня. Я уже шагнул в зал и слава Богу, была только Аурика, которая ничего не понимала. Захар сидел в своей спальне.

Я пошатнулся, ощущая, что меня слегка повело и дёрнулся в сторону Лены. Лена влетела плечом в дверной проем и взвизгнула. Я качнул головой и пытаясь выровняться, схватился свободной рукой за косяк арки, которая вела в зал. В этот момент, я сам не понял, как так произошло, но я оступился и что-то тяжёлое легло мне на голову.

Осколки, брызги и женский визг, парализующий и истеричный.

Я дважды моргнул глазами, пытаясь прийти в себя. Но понял, что ни черта не могу разглядеть.

Все плыло.

И плыло настолько сильно, что ноги подкосились.

Саша.

Он все-таки угробил себя!

И эта мысль пришла не с расстройством, паникой, истерикой, а с какой-то усталой констатацией факта — он все-таки угробил себя.

Первым дёрнулся, как ни странно, мой отец. Я стояла и смотрела, как папа пытается привести Рубена в сознание, собирается его перевернуть. Я, повернувшись к Гончарову, произнесла:

— Реши этот вопрос.

— Ему надо в больницу. Ему надо лежать и приходить в себя, Саш. — Марун посмотрел на меня долго и пристально.

Я пожала плечами.

— Рты заткни медикам и все. Позвоню Филу, сам он не будет трепать языком и работников своих приструнит. Но ты будь готов рты заткнуть.

И в голосе было столько равнодушного спокойствия, что, мне кажется, у меня отец побледнел, когда услышал эту фразу.

— Саш? — Переспросил папа и, перевернув Рубена, похлопал его по щекам.

Его адвокат тут же потянулся с графином, чтобы поплескать в лицо. А я, ещё раз глянув на Гончарова, произнесла:

— Ему нужно в больницу. Причём уже как несколько дней. Я понимаю, чем это грозит, но и ты пойми, что в этой ситуации надо поступить максимально обходительно и конфиденциально. Все это глупости, что это сразу вылезет в прессу. Рты заткни всему медперсоналу, а Филипп не захочет усугублять.

Марун встал из-за стола и коротко кивнул. Я обошла своё кресло и склонилась над Рубеном.

— Саш, это что происходит? — Недовольно уточнил отец.

— Я тебе уже рассказала, что происходит. Он не поехал в больницу, вот и все. Сейчас это результат того, что он опять не захотел брать на себя ответственность. Он не подумал о том, что, упаси боже, что случится, и его семья окажется в самом плачевном положении.

— Ты с ним разве не собираешься ехать?

— Нет. — Холодно заметила я, складывая руки на груди. — Ты прекрасно знаешь мою позицию в этих ситуациях: если человеку плохо — он идёт и что-то делает. Если человеку плохо и он сидит, продолжает ныть — значит, ему хорошо. Если бы Рубену было действительно плохо — он бы взял и поехал в больницу. Но нет, Рубену было хорошо. Поэтому он припёрся сегодня на разговор.

Я присела на корточки и, положив ладонь на грудь бывшего мужа, похлопала несколько раз. Смочила руку и провела ледяной ладошкой по щекам. Рубен слабо приоткрыл глаза. В этот момент Марун, наклонившись, приподнял его.

— Так, Рубен Савельевич, давайте-ка мы с вами поедем…

— Никуда не надо ехать. — Сквозь зубы процедил Рубен, стараясь оттолкнуть от себя Гончарова.