Книга Побочный эффект мести, страница 25 – Елена Валерьева

Ночь я провёл не в ресторане, не в машине, не у очередной любовницы. Я провёл её в своём пустом, вылизанном до блеска пентхаусе, сидя на полу посреди гостиной с папкой Крылова в руках. Я читал. Снова и снова. Договоры. Выписки. Письма. Показания. Многое я помнил. Некоторые вещи даже считал «мелочью», на которую «все закрывают глаза». Другие… не замечал, не хотел замечать. Мои же адвокаты всегда говорили: «Руслан, так работает рынок. Ничего особенного». Но в этих аккуратно собранных листах я увидел совсем другое: картину. Чёткую, складную, логичную. Картину, в которой я был не «успешным предпринимателем», а человеком, годами игравшим с законом в напёрстки. Самая мерзкая страница была одна. Не с офшорами, не с взятками. Фото из суда по делу Марины. Я, кричащий, судья, Марина в красном платье… и подпись снизу, сделанная рукой какого-то клерка: «Дело Гордеева Р.М. об ограничении прав Г…». Я вспомнил её глаза. И глаза девочек. Ночью невольно представлял, как Лерка и Наташка когда-нибудь увидят все эти бумаги. Как поймут, кем был их отец на самом деле. Не «ресторанным королём», а человеком, который продал совесть задорого. Под утро я вышел на балкон. Город просыпался: первые пробки, утренние сирены. Я закурил сигарету, хотя бросил давно."Уехать", — вертелось в голове. — "Свалить в другую страну, начать с нуля, как многие".Но папка на столе напоминала: не так просто. С такими документами за спиной убежать — непросто. Да и от себя не убежишь. В голове всплыла Марина. Тот день, когда я впервые увидел её на факультете дизайна. Светлая, смеющаяся, с чертёжами в руках. Потом — наш первый поцелуй, первая совместная квартира, первая девчонка. Потом — мои рестораны, мои ночи вне дома, её усталый взгляд. И, наконец, та сцена у Алисы."Я всё разрушил сам", — подумал я. — "Никто меня не заставлял. Ни Алиса, ни Крылов, ни бизнес. Я сам выбрал каждый из этих шагов".Это было хуже, чем любые доказательства. К полудню я принял решение. Не сказать, что оно далось легко. Но, когда я спустился в гараж и сел в машину, внутри было… странное ощущение облегчения. Как будто ты наконец перестал биться в закрытую дверь и сел на пол. В офис Крылова я вошёл без стука. Секретарша вскочила, но я прошёл мимо. Он сидел в той же переговорной, что вчера. На столе — та же папка. Он поднял взгляд, но ничего не сказал. Ждал. Я бросил на стол толстый конверт. — Здесь, — сказал, — подписанное мировое соглашение. Отзыв всех моих исков. Согласие на проживание девочек с Мариной. График моих встреч с ними — разумный, без твоих идиотских «в присутствии представителя». Оформление квартиры на Марину. И… — усмехнулся, — сумма алиментов, которая удовлетворит даже такого жадного юриста, как ты. Он открыл конверт, быстро пролистал. Кивнул. — Иски отозваны? — уточнил. — Уже, — сказал. — Мой юрист подал заявления сегодня утром. Можешь проверить. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было ни торжества, ни злорадства. Только усталость. — Твои инвесторы знают, что ты уходишь? — спросил. — Некоторые, — ответил я. — Остальным будет сюрприз. Я глубоко вдохнул. — Ты выиграл, Димка, — сказал. — Поздравляю. Ты отнял у меня всё, что я строил много лет.

Он покачал головой. — Не я, — тихо сказал. — Ты сам всё разрушил. Я просто показал тебе зеркало. Я фыркнул. — Мудрец, — хмыкнул. — Ладно. Мне, наверное, пора сказать свою пафосную речь, да? Я облокотился на стол. — Передай Марине, — медленно произнёс, — что я… — комок встал в горле, неожиданно, — что я не смог быть тем, кого она заслуживала. Что я был слишком занят собой, чтобы заметить, как её убиваю. И что… — выдохнул. — Что я не буду больше трогать её. Никогда. Не потому, что ты меня припёр к стенке. А потому, что я наконец понял: самое главное я уже проиграл. Семью. Её. Девочек. Он молчал. — Я уеду, — продолжил. — Не в тюрьму, спасибо тебе, а… просто из этого города. Может, из этой страны. Попробую что-то начать с нуля. Не знаю, получится ли. Но, по крайней мере, я не буду каждый день видеть их лица на улицах. Я поднялся. — И да, — добавил. — Не радуйся сильно. Ты можешь стать для них хорошим другом. Может, даже… отцом. Но запомни, Крылов: если хоть раз я узнаю, что ты сделал с ними то, что сделал со мной, — никакие твои папки не спасут тебя. Я ожидал от него резкости. Вонючей шутки. Но он лишь кивнул. — Учту, — сказал. — И да, Руслан… — посмотрел прямо. — Спасибо, что выбрал не худший вариант. Я усмехнулся. — Не льсти себе, — бросил. — Я просто устал. И ушёл, не оглядываясь. На улице воздух показался свежим, как будто после грозы. Я не знал, что будет дальше. Где я окажусь через год, через два. Но одно знал точно: Марина больше не будет просыпаться в холодном поту от страха, что я заберу у неё детей. И, возможно, это единственное правильное, что я сделал за последние годы.