Книга Побочный эффект мести, страница 27 – Елена Валерьева

Ты можешь не верить, Марина, но я их действительно люблю. Я кивнула. В это я, как ни странно, верила всегда. По-своему, болезненно, эгоистично — но он их любил. — Я верю, — тихо сказала я. — Просто… не умеешь любить правильно. Он усмехнулся. — Да, — согласился. — Не умею. Повисла пауза. Я вдруг поймала себя на мысли, что мне его… жалко. Не как бывшего мужа, не как врага. Как человека, который проиграл сам себе. — Руслан, — сказала я. — Ты… когда-нибудь… — вздохнула, — ты сможешь себе простить всё это? Он посмотрел на окна квартиры, где жили наши призраки. — Не знаю, — сказал. — Но попробую хотя бы перестать обвинять всех вокруг, кроме себя. Это уже будет прогресс. Он поднял чемодан. — Береги девочек, — сказал. — И… — сделал паузу, — и себя тоже. Ты сильнее, чем думаешь. Всегда был этим раздражающим фактом. Я усмехнулась сквозь слёзы. — Ты тоже, — ответила. — Был сильнее, чем казался. Просто… силы тратил не туда. Мы стояли так ещё несколько секунд, будто не решаясь сделать последний шаг назад. Потом он резко развернулся, пошёл к такси, стоящему у подъезда. Не оборачивался. Я смотрела ему вслед и чувствовала странное: не облегчение даже, а… выгорание. Как будто закончился очень длинный, выматывающий марафон. Я не победила и не проиграла. Я просто добежала до конца. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Димы: «Иски отозваны. Мировое подписано. Я обещание выполнил». Я долго смотрела на эти слова. Потом набрала ответ: «Спасибо». И впервые за много месяцев не добавила ни одного упрёка.

Тишина после войны оказалась оглушительной. Первые недели я жила как во сне. Судов больше не было. Повестки не приходили. Телефон молчал — никто не требовал «срочно приехать», «срочно подписать», «срочно объяснить». Руслан уехал. Дима исчез из повседневности, оставшись где-то на периферии — в виде редких рабочих сообщений через Ленку. Остались мы: я и девочки. И квартира. Переезжать обратно мы решили сразу. Девочки пищали от восторга — Мааам, это же наш дом! Наш! — Наташка бегала по комнатам, заглядывая в каждый угол. — Тут было моё старое кресло, — заметила Лерка, чуть спокойнее, но в глазах всё равно пожар. — И полка с книжками. Можно я опять сделаю себе «уголок»?Квартира встретила нас чужими занавесками, новыми полками и запахом освежителя воздуха. Те, кто жил здесь после нас, уже успели передвинуть мебель, переклеить обои в комнате девочек, положить новый линолеум на кухне. Но стены… стены остались прежними. Они помнили. Мы сняли старое, поставили своё. Ленка с мужиками из её фитнес-клуба помогла перетащить наши пожитки из съёмной квартиры. На кухне снова появились мои сковородки, любимая кружка с треснутой ручкой, детские магниты на холодильнике. В комнате девочек — двухъярусная кровать, в коридоре — старое зеркало, кривящее отражение, но такое родное. Я ходила по квартире, проводя рукой по стенам, и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Как будто забрала обратно не только квадратные метры, но и кусочек себя, потерянный в той ночи, у Алисы. Работа тоже немного изменилась. Я по-прежнему ходила в супермаркет — деньги были нужны. Алименты Руслана обещали быть приличными, но они не делали меня беззаботной домохозяйкой. Я больше не хотела зависеть ни от кого. Однако в голове всё чаще всплывала моя давняя мечта: свой цветочный салон. Настоящий, уютный, не под чужим именем, а под моим. Я ловила себя на том, что рисую на обрывках бумаги эскизы витрины, придумываю название, записываю идеи. — «Маринина лавка счастья», — хмыкала Лена, подглядывая. — Или «Цветы после ада»? Второе, кстати, даже звучит. — Очень оптимистично, — усмехалась я. Ночами, когда девочки спали, я сидела на подоконнике с чашкой чая и думала. Прошлое всплывало обрывками сцен: университет, Руслан с букетом, наша первая однушка, первый ресторан, беременность Лерой, ссоры, примирения, Алиса… И параллельно — более свежие кадры: коридор офиса Крылова, его кабинет, красное платье в суде, его рука на моей. Его признание. Лиза. Месть. Я пыталась разобрать это всё по полочкам. Отделить одно от другого. Понять, где он — хищный адвокат, использующий меня как повод для своей старой войны, а где — человек, который ночами копался в делах моего мужа, чтобы защитить меня. Где он лгал, а где… впервые был честен. Ответа не было. Я ловила себя на том, что рука сама тянется к телефону. Открывала контакты — его номера там уже не было, я стерла, но память подбрасывала цифры. Закрывала. Клала телефон обратно. «Нет, — говорила себе. — Не сейчас. И, возможно, никогда». Но каждую ночь, засыпая, я упиралась в одну и ту же мысль: я больше не хочу быть одна. Я устала быть сильной.