Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 62 – Екатерина Мордвинцева

— Правда, — я кивнула. — Мне потребовалось время, чтобы это понять. Но я поняла. И я не хочу, чтобы вы мучились.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Это... это много для меня значит.

— Я знаю, — я взяла его за руку. — Я знаю.

Мы сидели так, держась за руки, и снег за окном падал на подоконник, таял, стекал по стеклу. И мир за окном продолжал жить своей жизнью, а здесь, на кухне, начиналось что-то новое.

Что-то, что я не могла назвать. Что-то, что боялась признать. Что-то, что было похоже на...

— Оль? — Кристина заглянула на кухню, и я отдёрнула руку. — О, Андрей. Привет.

— Здравствуйте, — он улыбнулся, не обращая внимания на мою неловкость.

— Я не помешала? — она переводила взгляд с меня на него.

— Нет, — я покачала головой. — Мы просто... пьём кофе.

— Понятно, — Кристина усмехнулась. — Ладно, я пойду, не буду мешать.

Она вышла, а мы остались вдвоём. Я чувствовала, как горят щёки, и не знала, куда деть глаза.

— Неловко получилось, — сказала я.

— Ничего, — он улыбнулся. — Кристина хорошая. Она за вас переживает.

— Она всегда переживает, — я вздохнула. — Мы все друг за друга переживаем.

— Это хорошо, — он сжал мою руку. — Когда есть те, кто переживает, жить легче.

— Вы так говорите, будто у вас никого нет, — я посмотрела на него.

— Есть работа, — он пожал плечами. — Партнёры. Знакомые. Но близких... близких нет. Уже давно.

— А родители?

— Они далеко. В деревне. Я приезжаю раз в год, на Новый год. Иногда на лето. Но мы не очень... не очень близки. После Лены они замкнулись. В себе. В своей боли. А я... я уехал.

— И не пытались вернуться?

— Пытался, — он покачал головой. — Но они не хотели. Или не могли. Слишком много воспоминаний.

— А вы? — спросила я. — У вас есть воспоминания?

— Есть, — он посмотрел на меня. — Но я научился с ними жить. Не забывать, но и не мучиться. Просто... жить.

— Как вы этому научились?

— Работа, — он усмехнулся. — Много работы. Когда ты занят двадцать четыре часа в сутки, у тебя нет времени на воспоминания.

— А сейчас? — спросила я. — Сейчас вы тоже работаете двадцать четыре часа?

— Сейчас... — он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце биться чаще. — Сейчас я нашёл причину работать меньше.

Я не знала, что ответить. Я смотрела на него и понимала, что этот человек, который казался мне таким чужим, таким далёким, на самом деле был таким же, как я. Одиноким. Потерянным. Ищущим.

— Андрей, — сказала я. — Я рада, что вы появились в моей жизни.

— Правда? — он удивился.

— Правда, — я кивнула. — Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, смогу ли я... смогу ли ответить вам тем же. Но я знаю, что вы мне важны.

— Этого достаточно, — он сжал мою руку. — Пока достаточно.

Мы сидели так, и я чувствовала тепло его руки, и это было так правильно, так спокойно, так... по-настоящему.

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказала я. — Я не боюсь. Не боюсь того, что чувствую. Я просто... я просто не готова. Но я хочу быть готова. Ради вас. Ради себя.

— Не надо торопиться, — сказал он. — Я подожду.

— Я знаю, — я улыбнулась. — Вы всегда ждёте.

— Всегда, — он улыбнулся в ответ.

За окном падал снег. Крупный, белый, засыпающий город. А мы сидели на кухне, держались за руки и смотрели друг на друга. И в этот момент, в этой тишине, я поняла, что, возможно, я действительно чувствую что-то. Что-то, что я не могла назвать. Что-то, что было похоже на...