Книга Как профукать праздник. Влюбиться в виновника, страница 74 – Екатерина Мордвинцева

— Нормально, — сказала я, и это слово прозвучало так фальшиво, что я сама поморщилась. — То есть... не нормально. Я не знаю.

— Это нормально — не знать, — она улыбнулась. — Когда мы сталкиваемся с травмой, наш мозг пытается защитить нас. Он прячет чувства глубоко внутри, чтобы мы могли функционировать. Но потом они всё равно выходят. И это может быть страшно.

— Я не боюсь, — сказала я, и тут же поняла, что это ложь. — То есть... я боюсь. Но не того, что вы думаете.

— А чего? — спросила она.

Я молчала. Слова крутились в голове, но я не могла их произнести. Слишком страшно. Слишком больно. Слишком... по-настоящему.

— Я боюсь, что если перестану страдать, то перестану их ждать, — вырвалось у меня. — А если перестану ждать, то их точно не будет.

Елена Сергеевна молчала. Она не спешила отвечать, не бросалась утешать. Она просто смотрела на меня, и в её глазах было столько принятия, что я почувствовала, как что-то внутри меня оттаивает.

— Расскажите мне об этом страхе, — сказала она. — Когда вы впервые его почувствовали?

Я закрыла глаза. Вспомнила ту ночь, когда мы с Кристиной сидели в больнице. Салют за окном. Новости на телефоне. Ужас, который сковал всё тело.

— В ту ночь, когда я узнала, что самолёт пропал, — сказала я. — Я сидела в больнице, смотрела новости и думала: «Я не должна была остаться. Я должна была быть с ними». А потом... потом я поняла, что осталась. Что я здесь. Что я жива. И мне стало страшно.

— Страшно от того, что вы живы? — уточнила она.

— Да, — я открыла глаза. — Страшно, что я могу жить. Что могу чувствовать. Что могу... что могу быть счастливой. Пока они там. Пока я не знаю, что с ними.

— Вы чувствуете, что ваше счастье предаёт их?

— Да, — я сжала пальцы. — Каждый раз, когда я улыбаюсь, я думаю о них. Каждый раз, когда мне хорошо, я чувствую вину. Каждый раз, когда я...

Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

— Каждый раз, когда вы чувствуете что-то к Андрею, — закончила за меня Елена Сергеевна.

Я кивнула, не в силах говорить.

— Ольга, — она наклонилась вперёд. — Можно я задам вам один вопрос?

— Да, — я вытерла слёзы.

— Если бы ваши подруги были здесь, что бы они сказали вам? Глядя на то, как вы страдаете, как вы не спите ночами, как вы отказываетесь от жизни?

Я замерла.

Маша сказала бы: «Оль, ты что, дура? Живи!». Женя сказала бы: «Не смей себя хоронить заживо». Даша сказала бы: «Мы бы не хотели, чтобы ты страдала». Я слышала их голоса, такие родные, такие знакомые, и слёзы снова потекли по щекам.

— Они бы не хотели, чтобы я страдала, — сказала я. — Они бы хотели, чтобы я жила.

— Тогда почему вы не позволяете себе этого? — спросила Елена Сергеевна.

— Потому что я боюсь, — я посмотрела на неё. — Я боюсь, что если позволю себе жить, то перестану их ждать. А если перестану ждать, то...

— То что? — она ждала.

— То они умрут, — прошептала я. — Понимаете? Пока я жду, они есть. Пока я надеюсь, они живы. А если я перестану...

— Если вы перестанете ждать, они не перестанут быть, — сказала Елена Сергеевна. — Ваши подруги — не функция вашего ожидания. Они существуют независимо от того, ждёте вы их или нет. Они существуют в вашей памяти, в вашей любви, в вашем сердце. Ничто не может их отнять. Даже ваше счастье.

— Но как же... — я замолчала, не зная, как сформулировать.