Книга Ищу Деда Мороза, страница 20 – Любовь Перуница

— О боже, — прошептала я, глядя в потолок широкими глазами. — Что мы делаем?

Кирилл оторвал лицо от моей шеи. На его лице было выражение человека, которого только что окатили ледяной водой.

— Ты… хочешь откатить наше исследование? — произнёс он с мёртвой интонацией. — Прямо сейчас?

— Я же не знала, что окажусь тут в таком состоянии! Это все твои таблетки, меня занесло. И вообще! Мне лучше, я должна быть на ёлке, ты, кстати, тоже!

Звонок прекратился. Видимо, Олеся устала слушать гудки. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и тиканьем часов.

Кирилл медленно, очень медленно отстранился. Сел на край кровати, провёл рукой по лицу. — Лазарева, — сказал он беззвучно. — Ты гениальна. Ты нашла способ саботировать даже секс. — Это не саботаж! — пытаюсь я защититься, и тянусь к телефону, но тут же выдавливаю из себя сдавленный смешок. — Это… непредвиденные обстоятельства. Форс-мажор. — Форс-мажор, — повторяет он, и вдруг его плечи начинают дёргаться. Тихий, беззвучный смех сотрясает его спину. — Ёлку она пропустить боится. Идеально. Это поэзия абсурда.

Он поворачивается ко мне. На его лице — не злость, а какое-то дикое, восхищённое изумление. — Знаешь что? — говорит он, и в его голосе снова появляются стальные нотки. — Этот эксперимент будет завершён. Но не сейчас. Сейчас у меня, — он встаёт и поправляет эрекцию, — есть два часа до первой елки. После я приеду. А тебе к этому времени нужно по-настоящему отдохнуть. Так что лежи и не нарушай режим, пока я не приеду.

Он наклоняется, целует меня быстро, жёстко, в губы — как печать, как обещание. — А теперь ложись и спи. Это приказ. От Деда Мороза. — Ты же сказал, я на больничном, — капризно бормочу я, закутываясь в одеяло, которое теперь кажется предательски холодным. — На больничном от работы. Но не от жизни, — поправляет он и уходит, на этот раз плотно закрыв дверь комнаты.

Прислушиваюсь к тому, как он уходит в душ, поспешно собирается, непрестанно что-то бубня. Хлопает дверью.

Я остаюсь одна. Тело ноет от неудовлетворённого желания, смешанного с остатками болезни. В ушах ещё звенит от звонка. А на губах — его вкус.

Я просыпаюсь в какой-то прострации, не зная где я и сколько времени прошло. Нащупав телефон смотрю на время… Ууу… Меня сморило аж на три часа! Я в сумме за одни сутки столько не спала года четыре.

В квартире Кирилла очень тихо. Стеклопакет заглушает все звуки улицы, и только часы, как метроном, своим мерным тиканьем нарушает этот звуковой вакуум. Мое сердце ему вторило, успокаиваясь, как после безумной гонки.

Пошевелила пальцами ног под одеялом. Ломота отступила. Голова была ясной, только лёгкая тяжесть подсказывала, что организм ещё не до конца справился с болезнью. Я чувствую как она отступает, а на её место прибывает другой недуг, более коварный — любопытство.

Я одна. В его квартире. В его кровати. Стоит осмотреться.

«Лазарева, соберись, — мысленно отчитываю я себя, сбрасывая одеяло. — Ты не на экскурсии в музее мрачного физика. Ты тут болеешь».

Так, для начала нужно во что-то одеться. Мои вещи, как и обещал Кирилл, аккуратно сложены стопкой на стуле: водолазка, юбка, колготки, даже стринги — всё чистое, только не отглаженное, судя по виду. Но надевать всё это обратно не хочется… Сейчас я просто Ксюша. Влюбленная в Деда Мороза девчонка. Влюбленная? Точно?