Книга Сводница без тормозов, страница 43 – Любовь Перуница

Я слышала его тяжёлое дыхание в трубке. Слышала, как он пытается что-то сказать, подобрать слова. Но слов больше не было. Была только правда, острая и режущая, как стекло.

— Я не могу тебе верить. Я не хочу тебя видеть. И не звони мне больше. Никогда.

— Арина, подожди! Я люблю тебя! — это прозвучало отчаянно и так хотелось бы в это поверить…

Но любовь не причиняет такой боли. Любовь не лжёт. Любовь не заставляет чувствовать себя униженной и разбитой.

— Нет, Женя, — прошептала я уже почти беззвучно. — Ты любил только себя. И свою игру. А я устала быть игроком в ней.

Я положила трубку. Палец дрожал, когда я блокировала и этот номер. Потом отключила телефон совсем.

Тишина в квартире снова сомкнулась вокруг. Холодная, безжалостная, но знакомая. Я медленно сползла на пол, обхватив колени руками, и прижалась лбом к холодному стеклу балконной двери.

Он звонил. Он что-то кричал о любви. Но это уже не имело значения. Потому что даже если в его словах была крупица правды, было уже поздно. Он убил во мне всё — веру, надежду, способность доверять. И теперь от этого чувства осталась лишь огромная, зияющая пустота.

И стена. Высокая, прочная, глухая стена, которую я построила, защищаясь от этой боли.

Воздух в студии наутро после выходных был густым и невыносимо тихим. Обычная утренняя суета куда-то испарилась. Девочки перешёптывались у стойки администратора, замолкая, когда я проходила мимо. Их быстрые, украдкой брошенные взгляды впивались в спину, словно тонкие иголки. Маша пыталась поймать мой взгляд, её лицо было напряжённым и печальным, но я опустила глаза, делая вид, что не замечаю.

Я понимаю, что происходит. Паблики, связанные с маникюром, новости города, отзывы на профессионалов — все, что отслеживает каждый уважающий себя мастер любого профиля, пестрили «обличающим» отзывом на нашу студию и конкретно на меня. Комментов под постами много, просмотров во много раз больше.

Разумеется, после таких публикаций, рейтинг студии сильно упал. Новые записи теперь отсутствуют не только у меня, но и у других девочек. О размере убытков руководительницы не хочется и думать.

Меня вызвала Элина. Её кабинет, обычно такой светлый и дружелюбный, сегодня казался камерой для допроса. Сама она сидела за столом, и перед ней лежал распечатанный лист. Её лицо было невозмутимым, профессиональным, но в уголках губ таилась усталая складка разочарования.

— Арина, присаживайся.

Я молча опустилась на стул, сплетая на коленях ледяные пальцы.

— Ко мне поступила жалоба, — она медленно повернула ко мне экран планшета. — Очень подробная и… убедительная.

На экране большого монитора, который она для удобства развернула ко мне, был разгромный отзыв. Длинный, ядовитый, написанный витиеватым языком, полный ужасающих подробностей о «некомпетентности», «антисанитарии» и «хамстве» мастера Арины. Он был подписан именем Миланы Вогановой. Прилагались фото — то самое крошечное повреждение на руке было снято крупным планом, выглядело ужасающе. Там явно очень качественно доработали фотошопом. И видео, грамотно смонтированное, где она дергается.

Грамотно представленные материалы были представлены так, будто это был запланированный визит для разгрома репутации владельца студии и её сотрудниц. Ведь цены у нас недешевые, а работы «в лучшем случае посредственные».