Книга Супружеская бизность, страница 49 – Любовь Перуница

Мир пошатнулся, мне дурно. Вот вроде не чужой человек, а организовал такую подставу. Она совсем не понимает, что будет?

— Что? — мой голос — просто шелест. — Что вы сказали?

Она на секунду замолкает, понимая, что сорвалось. Но отступать не в её правилах. Женщина выпрямляется, уверенная в своей правоте.

— Я сказала, что надо было вас встряхнуть! Ребенок тонул, а вы его не замечали! Кто-то же должен был о нёй подумать!

— Вы подсказали ей? Позвонить в опеку? — Я медленно произношу каждое слово, чувствуя, как внутри всё превращается в лёд. — Это вы всё это устроили?

— Не «устроила»! Направила! Чтобы вы опомнились!

Всё встаёт на свои места. Паника Полины. Её звонок. Внезапный интерес опеки. Это не спонтанный бунт подростка. Самая настоящая диверсия, спланированная её бабушкой.

— Ваше «лучше» привело нас в опеку! Из-за ваших советов, вашего давления моя семья под угрозой! Всех детей могут забрать, потому что вы сунули нос не в свое дело.

— Из-за меня? — её лицо искажается обидой и гневом. — Ах, из-за меня! Может, тогда скажешь, что это я Полинке велела воровать и хамить охране? Это я вам нервы трепала, чтобы вы на детей внимания не обращали?

И тут эта женщина решает сыграть свой последний аккорд!

— А вот Андрей меня поддержал!

Бум! Меня оглушает взрывом в грудной клетке от предательства мужа против своей семьи.

Я не помню, что говорю дальше. Кажется, что-то про «предательство», про «больше никогда». Вижу, как её лицо багровеет, слышу её ответные крики: «Неблагодарная! Я для вас всё!». Егор плачет навзрыд.

Я не могу больше. Разворачиваюсь, беру ключи, автокресло, и, не глядя на неё, выхожу из дома. Захлопываю дверь. Клара Павловна бежит за мной следом, что то кричит в спину.

Закрываюсь от всего мира в машине, прижимая к себе рыдающего сына.

Руки трясутся так, что я едва могу вставить ключ в замок зажигания. В глазах стоит белая пелена от ярости и бессилия.

Она всё это устроила. Она сознательно нанесла удар по нашей семье. И Андрей все знал, все одобрил и принял. Он позвал её сюда. Какая ирония.

Я смотрю в зеркало заднего вида на красное, испуганное личико Егора. И понимаю, что только что границы были не просто нарушены. Их взорвали. И теперь я не знаю, что делать с этой войной на два фронта. С опекой — снаружи. И с семьёй — изнутри.

Москва. Экспо-Центр. Торгово-промышленная выставка «Мебель-2030». Я брожу по бесконечным павильонам, а внутри стремительно растёт раздражение, накапливается словно снежный ком. Всё, что я вижу, порождает только тотальное разочарование. Половина рекламных стендов — показуха, пустышки. Принципиально новые образцы — переработка старого под дорогую музыку. Ни одной сто́ящей идеи, не одного материала, от которого бы ёкнуло сердце, как раньше. Я трачу время, которого у меня нет, на эту светскую тусовку под видом бизнеса. Элина была права, что не хотела отпускать меня. И теперь я чувствую себя виноватым перед ней и детьми.

Виктория, обычно заряженная как батарейка, сегодня ходит притихшая и даже отговаривает меня под конец дня идти в часть зала с газлифтами для дверей, мол, здесь нечем вдохновляться.

Именно в этот момент ко мне подходит Сергей Малахов. Молодой конкурент. Недавно на рынке, но уже с громкими, дерзкими проектами. Говорят, у него серьёзные покровители. Он улыбается дружелюбно, но в глазах — сталь.