Книга Супружеская бизность, страница 94 – Любовь Перуница

Я молчу секунду. Честно? Да, пожалуй, это честно хоть и звучит обидно, но я верю, что сказано это не от злого сердца.

— И я не помню. — Признать честно свою неправоту — первый шаг к исправлению.

Она хмыкает, и в этом звуке нет обиды. Скорее какая-то странная, взрослая констатация факта.

В этот момент сверху раздаётся грохот, от которого, кажется, люстра качнулась.

— ПАПА!

Артём что-то явно не может найти. Я уже знаю этот тон — сейчас начнётся.

— Я здесь! — кричу в ответ.

Через секунду он скатывается по лестнице, на ходу натягивая свитер. Волосы торчат в разные стороны, лицо красное, глаза бегают.

— Где мои кроссовки⁈ У нас сегодня физра!

Я спокойно смотрю на него, подбирая фразочки из детства. Ну откуда я могу это знать? Сборами всегда занималась Элина.

— Там, где ты их оставил.

— Я их не оставлял! — он мечется по коридору, заглядывает под диван, за штору, под стол. — Пап, это не смешно! Давай искать.

— Я и не смеюсь.

Демонстративно открываю шкаф в прихожей. Кроссовки стоят аккуратно на полке. Артём замирает.

— А… да.

— И как же они туда попали?

Он мнётся.

— Не знаю.

— Магия, — говорю я, и он недовольно бурчит, но кроссовки убирает в пакет. А потом вдруг поднимает голову и смотрит на меня серьёзно.

— Мама не приехала, да?

— Нет.

— А когда приедет?

— Через пару дней.

Он кивает, обдумывая эту информацию.

— Тогда ты главный.

— Похоже на то.

— Это опасно.

Я усмехаюсь.

— Почему?

— Потому что ты забыл про завтрак.

Я смотрю на часы. Без пятнадцати восемь. Полине в школу к девяти, Артём к половине девятого, Алису везти в сад, и с ней мы уже опоздали! А у нас даже чай не заварен.

— Чёрт, — говорю я. — Точно. Давай, тогда, мужик, помогай. Стругаем на всех бутеры.

Полина усмехается. Но увидев мой недовольный взгляд, осекается и пытается уйти в комнату. Ну нет!

— А куда это ты собралась? Давай за станок, ставь чайник, сделай всем чай, пожалуйста.

Алиса прибегает тоже в пижаме и растрёпанная. Потирает одним кулаком глаз, вторым держит зайца за уши.

— Так, — я хлопаю в ладоши, беру себя в руки. — План такой. Я делаю завтрак, вы собираетесь. Быстро. Алиса, мы уже с тобой опоздали в сад, там сегодня с утра есть что-то особо важное?

— Папа, — дочь закатывает глаза прямо как Элина, вся в мать! — сегодня же суб-бо-та. — Выговаривает малышка, подчёркивая каждый слог. — Садик не работает.

— Значит, одной проблемой меньше. Хорошо, — подгоняю детей как сонных мух — помогай брату и сестре, им-то ехать надо! Я быстро пожарю яиц, для мозгов и мышц всем нужно есть белок!

— А Алисе нужно в театралку к десяти. — Сдаёт Полина младшую с потрохами.

— Ты умеешь готовить? — Артём смотрит на меня с интересом.

— Сейчас и проверим, что я помню с молодости.

На кухне я чувствую себя первооткрывателем. Сковорода нагревается, масло шипит, яйца в руке кажутся опасными. Полина стоит у мойки, наблюдает, но не вмешивается. Только иногда подсказывает:

— Огонь убавь. Соль уже положил? Переверни.

Яичница расползается по сковородке, принимая причудливые формы. Тосты в тостере подгорают — Артём достаёт их раньше времени, и они получаются бледными.

— Пап, — Алиса сидит за столом, болтая ногами, нарезает сыр тупым ножом и смотрит на мои кулинарные подвиги с неподдельным интересом. — Это похоже на пожар.