Книга Супружеская бизность, страница 95 – Любовь Перуница

— Это творческий процесс, — отвечаю я, пытаясь ровно распределить яйцо по сковороде.

— А это что? — она указывает на тарелку.

— Яичница.

— Она странная.

— Она с изюминкой, — нахожусь я. — Авторский рецепт.

Артём осторожно пробует.

— Нормально, есть можно — выносит вердикт.

— Видишь? — говорю я.

Полина тоже пробует, молчит, потом говорит:

— Мамина лучше.

— Безусловно, — соглашаюсь я. — Мамина всегда лучше.

Мы завтракаем медленно, несмотря на всю ситуацию, располагающую к спешке. Этот момент отмечаю для себя в памяти как один из самых счастливых в жизни. Без телефона, который постоянно вибрирует. Без мысли, что через пять минут надо бежать на встречу. Без этого вечного чувства, что я где-то не там. Теперь я точно на месте.

Алиса доедает, вытирает рот рукавом и вдруг спрашивает, глядя на меня серьёзно:

— Пап?

— Да?

— А вы с мамой разъедитесь?

Я замираю. Вилка в руке останавливается на полпути ко рту. Полина и Артём тоже притихли.

— Может, — говорю я осторожно. — Не знаю.

Она смотрит своими большими глазами.

— Я не хочу, чтобы вы расходились. Можно мы останемся здесь и будем жить все вместе?

Вопрос бьёт под дых. Откладываю вилку, наклоняюсь к ней.

— Я не знаю, что будет потом, но обещаю, постараться, чтобы мы остались все вместе.

— Точно-точно?

— Точно. Обещаю. — говорю я твёрже, чем чувствую.

Она молчит, обдумывает. Видно, как она перебирает в голове все страхи, которые мы сами, взрослые, поселили в ней.

— А если нас заберут, ты придёшь за нами?

Сердце неприятно сжимается. Смотрю на неё, её серьёзное, слишком взрослое лицо, и говорю:

— Я вас никогда никому не отдам. Слышишь? Никому.

Она кивает. И этого ей, кажется, достаточно, в отличие от старших детей. Она берёт свою кружку и начинает пить чай, как будто ничего особенного не произошло.

Я смотрю на них троих. На Полину, которая копит деньги, чтобы помирить родителей. На Артёма, который сбега́ет от криков. На Алису, которая боится, что её заберут. Сколько всего они видели. Слышали. Переживали рядом с нами.

— Мы с мамой постараемся, чтобы всё было хорошо, — говорю я.

Мы заканчиваем завтрак. Я смотрю на часы — времени в обрез.

— Так. Школа.

— Я готова, — Полина поднимается, собирает тетради.

— Я тоже! — Алиса спрыгивает со стула, хотя она точно ещё не собрала рюкзак и не переоделась.

— А я нет! — кричит Артём и срывается с места.

Через десять минут мы стоим в прихожей, как в бункере перед атакой. Куртки, рюкзаки, шапки, варежки. Алиса никак не может найти второй варежки, — Артём пытается засунуть обе руки в одну лямку рюкзака.

— Стоп! — командую я. — Все замерли.

Они замирают.

— Полина, помоги Алисе найти варежку. Артём, сними рюкзак, отрегулируй нор

— Но я уже…

— Просто сними и сделай сначала. Мы никуда не убежим.

Они возятся, шуршат, но через пять минут всё готово. Мы выходим на крыльцо. Утро морозное, воздух колючий, но небо чистое.

У машины я открываю двери, помогаю детям сесть. Полина сама заскакивает на переднее сидение.

— Все пристегнулись?

— Да.

— Нет, — говорит Артём.

— Пристегнись.

— А я уже.

— Артём!!! — Ловлю шкодливые глаза в зеркале заднего вида. — Никто не нарушает правила безопасности. — Скашиваю глаза на Полину. Та, заметив серьёзный взгляд, тоже нехотя пристёгивается.

Он вздыхает, но послушно щёлкает ремнём.