Книга Неподходящая, страница 78 – Юлия Резник

Комната Ками первая по коридору. Толкаю дверь. На тумбочке – гора лекарств. Да и в воздухе ощутимо пахнет больницей.

— Как видишь, мой больничный вполне реальный. Ками болеет. И, как ты понимаешь, из-за того, что родители вычеркнули нас из жизни, мне больше не с кем ее оставить.

Скулы Байсарова трогательно темнеют, словно ему самому за себя стыдно.

— Что-нибудь серьезное? – в конце концов, говорит он и, обеспокоенно глядя на мою дочь, подходит ближе. Мне это не нравится. Потому что его неравнодушие к Ками бьет в самое уязвимое место.

— Обычный вирус. Ничего критичного.

— Раньше она не болела. Я… беспокоюсь.

— Мой испытательный срок вот-вот закончится. Я пойму, если вы решите не брать меня на постоянку.

— Я же сказал, что возьмем!

— Раньше ты вряд ли понимал, как неожиданно я могу выпасть из рабочего процесса, – устало пожимаю плечами я. – Как бы умело я ни маневрировала между работой и личным, в такие моменты я всегда буду выбирать дочь.

— Иного и быть не может. Я просто не знал, что все настолько серьезно.

— Теперь знаешь, – устало замечаю я.

Адам кивает. Переступает с ноги на ногу, прекрасно понимая, что повода оставаться у него нет. Но и не находя в себе сил уйти из дома, где мы были так счастливы.

— Выглядишь усталой, – в конце концов, замечает он.

— Неудивительно. Я мало спала.

Заставляю себя поднять взгляд. И посмотреть на него прямо. Намек на то, что я только и жду, чтобы он ушел – слишком прозрачный, чтобы его не понять. Как бы нас не тянуло друг к другу. Как бы не искрило пространство, в котором мы вновь оказались вместе. Как бы не болело внутри от мысли об одиночестве.

— Уходи, Адам. – Я первая не выдерживаю напряжения. – Я выйду на работу, как только Камила поправится.

Может, я бы добавила еще что-то. Вполне вероятно, что-то язвительное. Необъяснимо мне становилось легче, когда я причиняла боль кому-то еще… Но тут мое внимание привлекает Ками. Я оборачиваюсь и, вдруг осознав, что происходит что-то неправильное, подлетаю к ее кровати. Хватаю дочь на руки, не понимая, что делать дальше. В отчаянии оборачиваюсь к Адаму, а тот уже достаёт телефон – и у меня нет вопросов к тому, зачем он это делает.

— Это судороги. Подержи её голову, я вызову врача.

Я сдерживаюсь из последних сил, отчаянно пытаюсь припомнить порядок действий в подобного рода случаях. Эти пять минут – самые страшные в моей жизни. Мы сидим вдвоём на полу у её кровати, обнявшись. Камила то замирает, то всхлипывает, и я прижимаю её к груди, чувствуя, как у меня самой трясутся руки. К счастью, все проходит так же внезапно, как начинается.

Когда врач приезжает, Ками уже опять спит. Её осматривают. Делают ещё один укол. Оставляют рекомендации. И уходят. Опасаясь оставить дочку одну, я даже не выхожу проводить доктора. Делает это Адам. Слышу, как щелкает замок. Напрягаюсь на миг в попытке понять – ушел ли он вместе с бригадой скорой, как тут слышу шаги.

Одолевающие меня в тот момент эмоции порядком сбивают с толку. В них столько всего! В первую очередь я, наверное, рада, что не осталась одна. Это потом я возьму себя в руки, верну себе самообладание, словом, стану вновь сильной и независимой, да, а пока…

— Возьмешь ее? Я сменю постельное – оно все мокрое.

— Я сама справлюсь, – хмурюсь, тем не менее подхватывая дочь с кровати, как Адам и просил. Он ловко снимает наволочку, не сводя с меня тяжелого взгляда: