Книга Раз и навсегда, страница 4 – Юлия Резник

— Уж кто бы говорил, – я попыталась изобразить веселье. Но не уверена, что у меня хорошо получилось.

— Ты какая-то странная. Переживаешь, как его примут?

— Да о чем тут переживать? – влез в наш разговор Алишер. – Все будет хорошо.

Я улыбнулась, опустив взгляд в чашку.

— Спасибо за завтрак, – сказал Вахид, откладывая приборы. – Готов? Не передумал?

— Да нет, с чего? – удивился сын.

— Все дети разъехались, – недовольно проворчал Байсаров. – Дом опустел.

И слава богу! Мальчики у нас получились разносторонне развитыми. Но каждый нашел себя. Адам учился в бизнес-школе при Стэнфорде, Адиль – в Нью-Йоркском колледже искусств, планируя в дальнейшем поступить в университет на режиссерский. Алишер пока окончательно не определился, но у него еще было время. Я надеялась, что учеба в британском колледже поможет ему расставить приоритеты и найти себя. Тут наш подход с Вахидом разнился. Он-то считал, что его сыновья хотеть могут лишь одного – продолжить семейное дело. Но система дала сбой еще на Адиле, который заявил, что в бизнес он ни ногой. И уж если мы пережили те времена, сумев отстоять его неожиданный выбор, то и тут как-нибудь справимся.

— Адам в городе, – напомнил отцу Алишер.

— Это на время каникул, – отмахнулся Байсаров. – Я же совсем про другое. Ну, что, едем?

— Ага! – младшенький забарабанил ладонями по столу и вдруг резко вскочил. – По машинам! Спасибо, мамуль, за завтрак. Буду скучать по твоей стряпне. Английская кухня просто буэ-э-э!

— Веди себя прилично, льстец! – улыбнулась я, с силой обнимая этого большого маленького мальчика. Позволяя себе насладиться тишиной утра. Последнего спокойного утра в жизни.

Дорога до Оксфорда показалась мне бесконечной. Хоть сколь-нибудь сносной ее делало то, что мне не нужно было участвовать в оживленном разговоре отца и сына. От меня попросту этого не ждали. Да и мое мнение… Вряд ли оно кого-нибудь по-настоящему волновало. То, что казалось мне вопиющей несправедливостью, неожиданно облегчило мне участь.

Я сидела на заднем диване Рендж Ровера, разглядывая в окно проносящиеся пейзажи. Золотые поля, старые дубовые рощицы в кружеве стекшего в низины тумана, и целые деревни с их косыми крышами и завораживающей, неспешной размеренностью бытия. Картинки за окном казались нарисованными – настолько они были безмятежны. Словно кто-то нарочно приглушил все краски, оставив только выцветшую зелень, охру и дымчатую синеву горизонта.

Тем временем отец и сын Байсаровы, сидящие впереди, трещали как две сороки. Время от времени покатываясь от хохота. У них был свой мир, в который мне не было хода… Ну и пусть. Хотя бы наших детей Вахид любил беззаветно.

Приехали мы точно ко времени. Ваха, уверенно шагая чуть впереди, проводил нас к нужному корпусу. В отличие от меня, муж здесь был не впервые. И может, поэтому Байсаров остался полностью равнодушным и к невообразимой архитектуре, и к царящей вокруг атмосфере, и даже к тому, что вышедший нас поприветствовать ректор выглядел так, словно перенесся прямиком из книги о Гарри Поттере. Я же, едва ступив на каменные плиты внутреннего дворика, ощутила, как голова начинает вертеться в попытке все разглядеть, запомнить и напитаться.

— Мистер и миссис Байсаровы, – начал ректор, опираясь кулаками о массивный дубовый стол. – Рад приветствовать вас в Оксфорде. Вы доверяете нам самое ценное, что у вас есть, и поверьте, мы с благодарностью принимаем эту ответственность.