Книга Яйца всмятку, страница 89 – Мари Соль

— На жизнь, — говорю, опускаю на пол пакеты с едой.

— Ой, вот это вообще ни к чему! Мы с твоей тёткой на диете с недавних пор, — изрекает мамуля.

— Ну, значит, домой увезу, — говорю, поглядывая на палку колбасы, торчащую из пакета.

На кухне прибрано. Пахнет приятно. На столе стоят яйца. «Издержки профессии», а точнее, бонусы в виде яиц, которые мама и тётка слаженно таскают с птицефабрики.

Разбиваю одно о кухонный стол. Всмятку, как я люблю! Так варить может только мама. И Оля. А больше никто. Чтобы желточек был жиденьким, а белок загустел. У Анжелки не выходит! Я ей постоянно твержу, что она передерживает. Своенравная дура! Даже в такой ерунде…

— Яичная что ли, диета? — беру ещё одно яйцо. Сейчас обожрусь, и будет у меня это, как его… Белковое отравление, во!

— В том числе, — соглашается мама, выбирая из пакета с провизией то, что им с тёть Таней можно.

— Как тёть Таня? — интересуюсь.

— Да что ей сделается? — мать суёт в холодильник молочку.

— Сама как? Что нового в вашем курятнике? — говорю я, имея ввиду птицефабрику.

Мама машет рукой:

— Да что там может быть нового? Грозятся уволить!

— Пора бы! — хмыкаю я, — Одной шестьдесят пять, другой под семьдесят.

— Ой, я тебя умоляю! — мама садится на стул, поправляет ажурную шаль на плечах, — Кто к ним пойдёт на такую зарплату? Там прямо очередь выстроится из желающих, да!

— Молодёжь подрастает, — отвечаю задумчиво.

— Молодёжь уезжает! — бросает она, — Отсюда так точно!

«Да», — размышляю. Тепличный вроде как спутник нашего города. Как Луна у Земли. Маленький да удаленький! Спонсирует всех курятиной и яйцами.

— Я тебе свеженьких положу с собой, возьмёшь? — улыбается мама, кивая на яйца.

«А кто варить-то их будет? Анжелка?», — про себя размышляю. А вслух говорю:

— Ты мне лучше варёных отсыпь.

— Да, на здоровье! Я ещё сварю! Вот прямо сейчас возьму и поставлю, — мама встаёт, принимается ставить на газ маленькую кастрюльку, в которой варятся яйца.

«Даже кастрюля имеет значение», — думаю я. А у Анжелки и кастрюль-то нормальных нет! Может, купить ей кастрюли?

— И что у тебя происходит? — неожиданно интересуется мать.

— Что? В смысле? — хмурюсь в ответ.

— А то я не вижу! — смеётся она.

— Чего ты не видишь? — пытаю.

— Что ты весь расстроенный!

— Ага, — усмехаюсь, — Прям весь.

Яйца «ныряют» в холодную воду. Мать солит их. И ставит на газ.

— Как там Оля, как дети? — слышу резонный вопрос.

Я и сам хотел начать с этого:

— А… Ольга тебе не звонила?

— Нет, — хмурит мама лицо, — А что случилось?

— Ай… Ничего! — машу я рукой. Скорлупы набросал целую гору возле себя.

— Так! Ты давай не юли! — мать принимает серьёзную позу.

«Не финти», — изъяснялся отец.

Я усмехаюсь, припомнив. Н-да! Интересно, что бы он на это сказал?

— Да… Всё равно, наверно, узнаешь, — прижимаюсь спиной к холодильнику, слышу как тот монотонно урчит, — Разводиться она собирается со мной.

У мамы из рук выпадает солянка.

— Ну, вот! Это к ссоре! — сокрушается мама. Садится на корточки.

Я тороплюсь ей помочь. Но она отстраняет меня:

— Нет, не трогай! — затем берёт щепотку соли и бросает через плечо. Что-то шепчет себе под нос.

«О! Эти бабские штучки», — про себя раздражаюсь.

Когда соль убрана, мать вспоминает про яйца.

— Ой, проворонила из-за тебя! — громко цокает, — Теперь всмятку не получатся!