Книга Сын, о котором ты не знал, страница 20 – Ева Шах

Я смутилась.

— Наверное.

— Мне это нравится.

Он снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Это движение было самым обычным, но я поймала себя на том, что смотрю на его руки слишком долго. На сильные запястья. На длинные пальцы. На то, как под белой тканью двигаются плечи.

Господи.

Я резко отвернулась к окну.

Ночной город лежал внизу россыпью огней. В стекле отражались мы оба. Я — напряжённая, маленькая, с горящими щеками. Он — высокий, тёмный, собранный даже в тишине.

— Чай? Вино? Вода? — спросил он.

— Вода.

— Хорошо.

Пока он был на кухне, я пыталась выровнять дыхание.

Не получалось.

Он вернулся, протянул мне стакан. Наши пальцы коснулись друг друга. Коротко. Почти случайно. Но по телу всё равно прошёл разряд.

— Ты опять дрожишь, — сказал он негромко.

— Это уже становится унизительно.

— Для меня — нет.

Я вскинула на него взгляд.

Он стоял очень близко. Слишком близко. И в его глазах сейчас было не спокойствие. Не деловой холод. Не мягкий интерес. Там была жажда, которую он больше не прятал.

— Ева.

Просто имя. Но у меня поджались пальцы на ногах.

— Да?

— Последний раз спрашиваю. Ты хочешь остаться?

Я могла соврать.

Могла отступить.

Могла сохранить остатки здравого смысла.

Но я уже слишком устала быть правильной рядом с ним.

— Да, — прошептала я.

И он подошёл.

Не резко. Не как хищник.

Как мужчина, который слишком долго себе запрещал.

Ладонь легла на мою шею. Большой палец скользнул под подбородок, поднимая лицо. Он смотрел на мои губы так, будто и правда думал о них все эти дни. А потом поцеловал.

Медленно.

Глубоко.

Так, что из меня будто вынули позвоночник.

Я не знала, куда девать руки, дыхание, саму себя. Вцепилась в его рубашку, чувствуя под пальцами тёплую ткань и силу тела под ней. Он тихо выдохнул мне в рот, как будто сам держался на последней нитке.

— Чёрт, — хрипло сказал он между поцелуями. — Какая ты…

— Какая?

— Опасная для меня.

Я нервно рассмеялась, но смех сразу растворился, потому что он снова поцеловал меня — уже жаднее. Ладонь скользнула по спине вниз, к талии, и в этом движении не было ни торопливости, ни грубости. Только уверенность мужчины, который точно знает, чего хочет, и при этом оставляет тебе право дышать.

Я сама не заметила, как оказалась прижата к нему всем телом.

Слишком близко.

Слишком хорошо.

Слишком правильно.

— Если ты сейчас скажешь “стоп”, я остановлюсь, — прошептал он мне в висок.

Вместо ответа я обняла его за шею.

И это было моим первым настоящим признанием.

Он не взял меня сразу в спальню.

Почему-то именно это я запомнила особенно остро.

Не потому, что боялся. Не потому, что не хотел. Как раз хотел он так, что это чувствовалось в каждом вдохе, в каждой напряжённой мышце, в каждом взгляде, от которого у меня темнело внизу живота. Но он не спешил.

Словно понимал: для меня важно не просто случиться, а быть принятой в это медленно, с уважением, с вниманием, с тем самым ощущением, что меня не берут — меня выбирают.

Мы целовались в гостиной. У окна. У дивана. У стены. Как два человека, которые слишком долго обходили друг друга по кругу и наконец перестали притворяться.

Он целовал меня так, будто пробовал на вкус каждый мой вздох.

Так, будто моя кожа для него была не телом, а откровением.

Когда его пальцы скользнули под край пиджака, я вздрогнула.