Книга Дамир на мою голову или Вишенка на торте, страница 138 – Светлана Серебрякова

— Да, Милана. Мы теперь одна большая семья.

Он развернулся и, как ни в чём ни бывало встал у раковины, открыл воду и потянулся за зубной щеткой. А я не могла поверить, не могла прийти в себя. Но осознав, что это не шутка, бросилась к Дамиру и порывисто обняла, прижимаясь щекой к тёплой спине.

— Ты знал, что я люблю тебя?

— Так это «да»?

— Определённо.

— Къуш, ты умеешь удивлять, — я смотрела в зеркало на отражение своего мужчины, — только если продолжишь в том же духе, то…У меня сегодня нет утреннего обхода, и нет плановых операций, только консультации. Но и на них мне не хотелось бы опаздывать.

— Хорошо, поняла, — я как будто приклеилась к его спине, не в силах сдвинуться с места и перестать целовать. И отступила только тогда, когда перехватила лукавую улыбку и насмешливый взгляд джигита. Отошла, придерживая простынь одной рукой и энергично жестикулируя другой:

— Всё, поняла, ухожу и не буду тебе мешать.

Но Дамир отбросил щетку в сторону, повернулся ко мне, что называется «в боевой готовности» и, сокращая расстояние между нами за один шаг, подхватил и поставил лицом к зеркалу:

— Держись, стрекоза, сейчас всё будет быстро.

Мы уже несколько дней гостили в доме отца Дамира. Трехэтажное здание из красного кирпича с высокими арочными окнами и необычной крышей располагалось на окраине небольшого городка южнее Дербента. Вроде бы самый обычный четырёхугольный особняк, без изысков архитектуры, но он заметно отличался о других жилых построек. Надёжная семейная крепость за высоким забором. И что творилось внутри, никому не известно и никого не касалось.

Впрочем, высокие заборы тут были у всех.

Здесь жизнь вообще сильно отличалась от привычной мне. Тихо. Да, все соседи знали друг друга; никто, казалось бы, не совал нос в чужие дела, но в то же время был в курсе этих самых дел. Здесь не было праздно шатавшихся по улице людей. Здесь младшие всегда первыми здоровались со старшими, оказывая последним почтение и уважение. Здесь редко можно было встретить девушку одну, без сопровождения родных. Здесь свято чтили традиции и обычаи. И здесь вы в полной мере могли почувствовать, что значит «кавказское гостеприимство».

Первые два дня мы навещали родных и близких друзей семьи, где меня выставляли как диковинную игрушку, — русскую жену Дамира. В каждом доме столы ломились от угощений, и соблюдался негласный закон, что ни один гость не должен уйти голодным. Мне приходилось пробовать каждое блюдо, мило улыбаться, и надеяться, что всё это скоро закончится. Что Дамир, его отец и братья перекинутся несколькими словами с другими мужчинами, и мы уйдём. Но сама я подойти к нему не могла, потому что, это был ещё один негласный закон; здесь, зачастую, мужчины и женщины сидели за разными столами. А иногда и в разных помещениях. Здесь в домах территории делились на женские и мужские. Здесь остро чувствовалось гендерное неравенство. И для меня это было странно, дико и не совсем понятно.

И здесь Дамир стал другим. Блудный сын, что вернулся в отчий дом. Взрослый сын, которым отец безмерно гордился. Сын, который не мог, и не хотел ослушаться своего отца. Сын, которого уважали все в округе.

Узнав, что хва[1] Исмат приехал в отчий дом, к нему, как к «московскому доктору» потянулись соседи со всей округи. И было совершенно неважно, что его специальность хирургия, здесь он был специалистом широкого профиля, способным излечить от любого недуга. Впрочем, памятуя личный опыт, я нисколько в этом не сомневалась.