Книга Его строптивый Огонек, страница 71 – Екатерина Васина

С Евой…

Точно устал, раз такие мысли в голову приходят.

Но женушка никак не хочет убираться из головы. Стоит мне расслабиться и все, сразу всплывает ее лицо.

Давай, придурок, себе то хоть не ври, а? Она тебе нравится. Именно тем, какая она есть. Нелогичная, умная, но порой позволяющая внутреннему ребенку брать верх, странная и внимательная. Например запомнила, что Милена не любит желтки, но обожает омлет. Потому делает ей белковый и добавляет туда мелко порезанную ветчину и зелень. Успела понять, что я с утра злой не потому, что злой, а потому что моему организму нужно первые полчаса просто для того, чтобы загрузиться до конца. Инге, например, на это было плевать.

Но при этом Огонек упорно разбрасывает свои заколки. Фетиш у нее что ли такой? Каждый день я по дому нахожу штуки три. И все в разных местах.

Ага, а еще шарахается от тебя при намеке на секс. Отлично, Тимофей Сергеевич, это ж самый отличный объект для твоего интереса!

В итоге, домой я захожу слегка раздраженный сам на себя. Но моментально успокаиваюсь, когда вижу умилительную картину: отец сидит перед камином и что-то смотрит на планшете, а вот мама и Ева обе разглядывают Милану, которая лежит на полу и увлеченно что-то рисует. Причем, что у Огонька, что у мамы примерно одинаковое выражение лица. Такое, малость охреневшее.

— Милая моя, — голос у мамы звучит как-то сдавленно, — а почему лисичка так странно…выглядит?

— Уфф, бабушка, я же тебе сказала! — Милана объясняет, от отрываясь от рисования. — Нашла в Интернете смешную картинку. Старую, но смешную. Называется “Медведь собирает грибы в лису”. Он в нее мухоморов набил, конечно, она странная.

Ева просто старалась не начать хохотать в голос. Прямо вот ощущаю как внутри нее смех рвется наружу.

— О! Дядя Тим! — Милана машет мне рукой. — Хочешь посмотреть?

— Я знаю эту картинку. — киваю в ответ. — Еще есть “Медведь самоизолируется в лису”. Тоже веселая.

— О! сейчас найду!

— Тимофей! — одними губами шепчет мне мама и украдкой показывает кулак.

Ева же просто отводит взгляд, потом глубоко вздыхает. Ага, вспомнила, дорогая, что мы играем роль любящих супругов. Хотя мысленно точно уже треснула меня сковородкой.

— Привет, милый. — ну и голос сделала приторный, у меня сейчас инсулин подпрыгнет.

— Привет. — не отказываю себе в удовольствии и притягиваю за талию к себе. О, сразу глаза начинают предупреждающе сверкать.

— Прямо чувствую как ты по мне скучала. — шепчу на ухо, когда наклоняюсь совсем близко.

И тут понимаю, что меня смущает. Если ей противны мои шрамы, то почему тогда она не избегает меня постоянно, не корчит недовольное лицо. По сути, она шарахнулась от меня лишь дважды.

Может, я все же вижу проблему там, где ее нет? Ведь сейчас я прижимаю ее к себе, но она не пытается вывернуться, да и отвращения в глазах не вижу.

Зато недовольства там хоть отбавляй. И еще смущение, прямо как у девочки на первом свидании.

Так, все, мой мозг просто слишком устал и выдумывает всякую гадость.

— Тимофей, — отец отрывается от планшета. — Документы кое-какие просмотришь перед сном.

— Уф-ф-ф-ф! — тут же выдыхает мама. — Хватит! Отдыхайте уже! Тима, завтра утром мы возвращаемся домой, все починили.

Я лишь поднимаю палец вверх и бреду в душ. А дальше уже на автопилоте: ужин, какие-то разговоры как сквозь тон. Какие, к черту, документы. Я засыпаю ближе к половине одиннадцатого едва коснувшись подушки.