Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 140 – Дэниел Абрахам

Хай Сетани стоял возле статуи высотой в человеческий рост – бронзовой женщины, раскрывшей орлиные крылья. Он был моложе Оты лет на пять, седина лишь немного тронула черные, как ночь, волосы. Он скользнул взглядом по Оте, ничем не выдав своих мыслей. Ота на мгновение смутился, вспомнив о грязной дорожной одежде и многодневной щетине, неровной, будто траченной молью. Он изобразил позу приветствия, как равный перед равным. Хай Сетани, поколебавшись мгновение, ответил такой же. Вероятно, за долгие годы еще никто не подходил к нему вот так, запросто.

— Советники передали мне ваше предложение, мой друг Мати, – сказал хай. – Должен заметить, оно меня удивило. Неужели вы и правда считаете, что мы покинем город без боя?

— Вы проиграете.

— В моем городе пятьдесят тысяч жителей, а у ваших захватчиков в лучшем случае пять.

— Зато они воины и знают свое ремесло. У вас получится их задержать, но не остановить.

Хай Сетани сел, скрестив ноги. На губах у него заиграла усмешка.

— Считаете, раз уж вы проиграли, теперь никто не сможет победить?

— Я считаю, что если бы у нас был сезон или два, чтобы создать армию, тогда мы сумели бы им противостоять. Заплатили бы наемникам, обучили людей, обнесли крепостной стеной хотя бы внутреннюю часть города. Вот тогда у нас появилась бы надежда. Сейчас – нет ни малейшей. Я видел, что они сделали с селением дая-кво. Я получил вести из Ялакета. Амнат-Тан падет, если еще не пал. А затем они явятся сюда. У вас пятьдесят тысяч? Это считая больных, старых и малых, которые не могут удержать меч. У вас нет ни оружия, ни доспехов, ни опыта. Для вас мое предложение – лучший выход.

Долгими ночами по пути на север он вел этот спор сам с собой. Силой оружия гальтов было не одолеть. Слабая, но единственная надежда заключалась в том, чтобы замедлить ход вражеского войска и дождаться зимы, когда поля оденутся панцирем льда, когда ночи принесут смертоносный холод, которого не выдержит ни одно войско в мире. Тогда у поэтов появится время сотворить маленькое чудо, пленить андата и спасти их всех. Ота обдумывал свой план, покачиваясь в седле, сидя ночью у дымящихся жаровен, и мало-помалу начал верить, что сумеет выиграть отсрочку. Осталось лишь убедить в этом хая Сетани.

— Если вы приведете своих людей в Мати, у нас будет вдвое больше воинов, чтобы сразиться с гальтами. А если вы поступите с углем и пищей, как я предложил, им и добраться до нас будет нелегко.

— Значит, Сетани падет без сопротивления? Повалимся на спину, как шлюха из веселого квартала. Просто жертвовать моим городом, не правда ли?

— Сейчас каждый шаг дается тяжело. А что до простоты, то да, тут все очень просто. Соберите все припасы, которые сможете унести. Остальное сожгите. Смешайте мягкий уголь с твердым, чтобы у гальтских телег плавились печи. Дайте мне пять сотен лучших людей. А я взамен предоставлю вам библиотеку Мати. Мои два поэта вместе с вашим…

— У меня его нет.

Ота изобразил вопрос.

— Он погиб полмесяца назад, пытаясь вернуть андата. Все тело превратилось в сплошной синяк, а кости оказались раздроблены. Поэта больше нет. Все, что у меня осталось, – это город, и я не отдам его просто так!

Хай Сетани сорвался на крик. Его лицо побагровело от ярости. От страха. Сейчас Ота не мог ничего поделать, однако благородное ремесло многому его научило. Он знал о переговорах больше, чем любой хай. Ота кивнул и принял позу, давая понять, что разговор завершен.