Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 141 – Дэниел Абрахам

— Останетесь в городе, – продолжил хай, не обратив на это внимания. – Мы встретим гальтов здесь, в Сетани. Мы победим.

— Проиграете, – сказал Ота. – А я со своими людьми уеду на рассвете.

Хай Сетани тяжело дышал, будто после бега. Ота изобразил позу прощания, развернулся и широким шагом покинул сад. На востоке горизонт затянули тучи. В воздухе повис запах дождя. Ота направился в свои покои. Следом за ним шли его воины и слуги. Утхайемцы Сетани провожали небольшую процессию любопытными взглядами. Когда еще им довелось бы увидеть хая с походкой завзятого наездника в сопровождении свиты, больше напоминающей банду наемников, чем придворных. Ота подозревал, что этот, пусть незаслуженный, но воинственный вид, сыграет ему на руку. Он напустил на себя суровый вид, подражая Синдзе.

Когда Ота вошел в главный зал дворца, отведенного для гостей, он застал там Ашуа Радаани, который разговаривал с кузнецом Саей. Война и лишения, общий враг, уважение к знаниям и опыту собеседника превратили их почти что в друзей. Оба встали и приветствовали хая почтительными позами. Ота лишь махнул им рукой. Он сел на кушетку возле очага и послал слугу за чаем и какой-нибудь едой.

— Он вас не послушал, – предположил Радаани.

— Не послушал, но это еще ничего не значит. У него хватает ума опасаться гальтов. Это хорошо. Я-то боялся, что он окажется слишком самонадеянным. Их поэт умер. Хотел вернуть андата и поплатился за это.

Радаани вздохнул.

— Он согласился с вашим планом, высочайший? – спросил Сая.

— Нет. Он уверен, что Сетани выстоит. Я сказал, что мы уедем с ним или без него. Как прошла охота, Ашуа-тя?

Радаани подался вперед. С тех пор как он уехал из Мати, черты его лица стали резче; кольцо, которое он крутил на пальце, теперь было ему великовато.

— Придворные напуганы, – ответил он. – Здесь есть люди, бежавшие из Ялакета, а их рассказы… Либо слухи преувеличивают, либо там произошло что-то ужасное. Из Амнат-Тана за последние два дня не прибыло ни одного посыльного.

— Это плохо. Как думаете, есть ли у нас время?

— Не знаю. – Ашуа хотел сказать что-то еще, но в конце концов лишь покачал головой.

— Готовьте людей. Дадим Сетани день, чтобы одуматься, а потом – домой. Может, еще успеем разобрать участок дороги. Хотя бы задержим гальтов, если не сможем сделать все, что собирались.

— А что с книгами? – спросил Сая. – Если поэт умер, им они ни к чему. А нашим пригодятся.

— Я спрошу, – ответил Ота. – Если повезет, у нас будут и книги, и люди, и припасы.

— Но ведь хай вам отказал, высочайший, – удивился кузнец.

Ота с улыбкой покачал головой. Только сейчас, когда он улучил момент, чтобы отдохнуть, на него навалилась усталость. Он попытался вспомнить, сколько дней встречал и провожал солнце, качаясь в седле. Ему казалось, всю жизнь. Он помнил, каким уехал из Мати спасать дая-кво, но теперь чувствовал, что это был кто-то другой. Он изменился. Его сердце по-прежнему щемило, когда он вспоминал о Киян, Данате и Эе. И тревога накануне грядущей борьбы не стала меньше. Но все-таки он был уже не тот, что раньше. Более того, к своему удивлению и беспокойству, Ота понял, что не чувствует в этом ничего странного.

— Высочайший? – повторил Сая.

— Уйти с переговоров – еще не значит закончить их. Хай Сетани разрывается между растерянностью и гордостью, однако он далеко не глуп. Он хочет с нами согласиться. Просто еще не знает, как это сделать.