Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 260 – Дэниел Абрахам

— Ну-ка, ну-ка, – оживился Маати. – Это непросто, но ответить сможет любая из вас. Ашти-тя, попробуй.

Женщина задумчиво цокнула языком. В окно влетел воробей и тут же вылетел, только крылышки фыркнули, как лоскуток на ветру.

— Ясность, – начала Ашти Бег. – Ясность подразумевает, что мир таков, какой он есть, так? А если видишь то, чего нет, – это не истинная картина. Даже если сравнить воображение со зрением, на ясность оно не похоже.

— Очень хорошо, – похвалил ее поэт, и женщина улыбнулась.

Работа продвигалась на удивление быстро. Чаще всего именно так и приходили к ним озарения. Семь голов обдумывали один вопрос, обсуждали структуры и оттенки смысла, помогали друг другу лучше увидеть суть. Кому-то на ум вдруг приходила хорошая мысль, вспыхивала искра, и тогда Вандзит доставала из рукава листок и записывала то, что могло ей пригодиться.

Такое случалось все реже. Труд близился к завершению. Это видно было и по самой рукописи, и по тому, как уверенно держалась Вандзит.

Они проговорили до позднего вечера, у всех слипались глаза, но уходить никто не хотел. Маати подумал, что эти беседы напоминают скорее не уроки дая-кво, а время, проведенное в обществе Семая, когда они не жалея сил работали над пленением Неплодной. Незаметно Маати и его ученицы стали равными. Не в знаниях – знал он намного больше, – а по своему положению. Теперь он говорил с ними не как наставник, а как старший собрат.

Вдоль стены пробежала ящерка, вскарабкалась по грубому камню и юркнула в темноту. Запел соловей.

От усталости поэт еле волочил ноги, мысли путались, и все-таки он был счастлив. Казалось, что земля поддерживает его, бескрайнее темное небо дышит надеждой.

Он лег, однако заснуть не получилось. Боль иглой пронзала то колени, то спину, разум не находил покоя. В свете неполной луны тени на стенах колыхались, будто живые. Тревоги старости, подумал Маати, совсем не то, что тревоги юности. Сердце подтачивали сомнения. Что, если Вандзит еще не готова? Что, если они торопят события, посылают ее на смерть?

Чужая душа – потемки. Как тут понять, что к чему? Может, и Вандзит не уверена в своих силах, просто злость, отчаяние, чувство долга не дают ей в этом признаться?

Каждый человек, пленивший андата, встречается со своими ошибками и пороками. Первый учитель Маати, Хешай, презирал себя, и Бессемянный ни во что не ставил хозяина. И то был не единственный пример. Тремя поколениями раньше Киай Дзут сотворил Гладь и обнаружил, что она хочет уничтожить родственников, которых он втайне ненавидел. Нетканая, творение Магара Инарита, переняла его постыдные желания. Пленение – работа такой глубины и сложности, что утаить в нем истинную суть поэта очень трудно, а то и вовсе невозможно. Что узнает о себе Вандзит? Они так долго изучали пленения, а про это совсем забыли. Не стоит ли подготовить ее к встрече с темными сторонами собственной души?

Разум ходил вокруг этих вопросов, как пес вокруг кости. Луна скрылась, теперь комнату освещала только ночная свеча. Маати встал. Может, хоть после прогулки мышцы сводить перестанет?

Ночь изменила все вокруг, сгладила шрамы, оставленные войной и временем. Поэт шел по знакомым коридорам, высокие своды терялись в сумраке, и каждый поворот напоминал ему о детстве. Взять, к примеру, грубый каменный пол главного чертога. Эти самые плиты он чистил мальчишкой. В то время руки у него были сильными, а на коже еще не появилось ни дряблых складок, ни пятен. Здесь Мила-кво предложил ему черные одежды. Маати помнил, как гордился, хотя уже тогда смутно чувствовал, что не совсем заслужил такую честь.