Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 357 – Дэниел Абрахам

Пока не придет еще один Баласар Джайс и не начнется новый круг страданий и хаоса.

— Ты что-то помрачнел, – заметила Идаан.

— Готовлюсь к поражению. Мы скоро их догоним. И…

— Ты думал о том, чтобы их простить, – сказала сестра.

Ота взглянул на Ану Дасин. Та жадно слушала разговор. Идаан покачала головой.

— Она сильная девушка, пусть узнает все. Смягчая правду, ты не делаешь ей добра.

— Пожалуйста, – попросила Ана.

Ота глубоко вдохнул и выпустил сквозь зубы воздух. По спине скользнула капля холодной речной воды. На восточном берегу взлетела стая испуганных ворон.

— Если мы потеряем… – Император умолк и начал снова, помедленней. – Если мы потеряем Гальт, я не смогу их простить. Я помню, что говорили вы с Данатом. Я должен. Должен пойти на все, лишь бы положить конец вражде, пусть даже для этого придется признать свое поражение. Но это выше меня. Я слишком стар и разучился прощать, и…

— И, – повторила сестра, будто соглашалась.

— Я вас не понимаю, – сказала Ана.

— Это потому, что ты никого не убивала, – объяснила ей Идаан.

Ота посмотрел на сестру. Ее взгляд был суров и холоден, однако не лишен сочувствия. Она продолжила, обращаясь к девушке, но глядя на брата:

— В жизни императора есть кое-какие тайны. О них мало кому известно. Разве что его лучшему другу Маати. Тот рассказал все Семаю. Так что и я теперь одна из тех, кто знает, что произошло много лет назад в Сарайкете.

Ота никак не ожидал, что прослезится. Ана подалась вперед, сдвинув брови:

— Что же там произошло?

— Я убил хорошего человека. Благородного человека с израненным сердцем, – тихо произнес Ота. – Я задушил его в комнатке, что выходила в грязный переулок веселого квартала.

— Почему? – спросила Ана.

Объяснить это было слишком сложно, Ота не знал, что ответить.

А вот его сестра знала.

— Чтобы спасти Гальт. Если бы тот человек не умер, всем жителям твоей страны пришлось бы ужасно страдать. И это в лучшем случае. Скорее всего, их бы стерли с лица земли. У моего брата был выбор: предать свой город или обречь сотни тысяч людей на гибель. Он выбрал предательство. И с тех пор несет на плечах эту тяжесть. Он посылал войска на битву. По его приказу казнили людей. Но сам он убил только единожды. Видел, как живой человек превратился в бездыханный труп. Тебе это трудно понять.

— Да, это так, – сказал император.

— Маати Ваупатай принес в мир много зла, много страданий и смертей, – продолжала Идаан с горькой усмешкой, – но кроме того, он отнял у моего брата оправдание. Выходит, Ота убил того человека зря. Гальты все равно погибают.

— Я сделал это не только для них, но и для Маати, – сказал император. – Я спас его от Бессемянного.

— Меня вы тоже спасли. Ведь иначе я бы не появилась на свет.

Девушка неуверенно протянула к нему руку, Ота взял ее. Он и не думал, что пожатие Аны окажется таким крепким. В ее мутных глазах стояли слезы.

— Я тоже не могу его простить.

Идаан вздохнула:

— Что ж, по крайней мере, яму себе выроем мы сами.

Помощник, стоявший впереди, выкрикнул что-то певучим голосом. Гребное колесо на корме заскрипело, и лодка накренилась. Ота с трудом удержал равновесие.

— Отмель, – объяснил Данат. – Не волнуйтесь, все обойдется.

— Слыхал? – засмеялась Идаан. – Все обойдется.

Они плыли почти до темноты. Лодочник нервничал. Ота видел это, но предполагал, что посудины идут примерно с одной и той же скоростью, а значит, расстояние между его отрядом и Маати сократится, только если они рискнут и продолжат путь в опасных сумерках. Император верил, что догонит поэтов. У тех есть время и сила андата, и потому спешить они не станут.