Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 390 – Дэниел Абрахам

— Не бегай сломя голову! – полетел вслед отцовский окрик.

У дверей, испуганно распахнув глаза, стояли девочки.

— Все хорошо, – сообщил Калин с таким видом, будто прощение, которое он получил, было его собственной заслугой.

Аниит приняла позу торжественного поздравления. Габер захлопала в ладоши. Что с нее взять? Ей же всего четырнадцать зим. Даже в невесты не годится.

— Пошли, – сказал Калин. – Выберем места, откуда караван лучше видно.

Дорогу строили пять лет. От набережной Сарайкета вдоль реки до самого Утани протянулся неглубокий канал, выложенный гладкими железными листами. Караван проедет этим путем впервые. На улицах и в чайных мнения разделились поровну: одни считали, что он достигнет столицы раньше, чем его ждут, другие – что котлы взорвутся и разнесут все в щепки.

Мрачным предсказаниям Калин не верил. С караваном едет бабушка, а она ни за что не стала бы путешествовать на этих телегах, если бы они могли взорваться.

Стояли короткие, холодные деньки ранней весны. По утрам иней вытягивал белые пальцы вверх по каменным стенам дворцов, в тени еще лежал снег. Калин и его подруги раз сто повторили церемонию, которой собирались приветствовать караван. И конечно же, все вышло не так, как они задумали.

Калин с учителем, дряхлым стариком из Актона, сидел на солнышке в весеннем саду и решал задачи на сложение. Миндаль уже зацвел. Листва не отважилась высунуть из почек носики, а ветки покрылись белыми цветами. Калин хмуро глядел на восковую дощечку, что лежала у него на коленях, и еле сдерживался, чтобы не посчитать все на пальцах. Он нерешительно поднял заостренную палочку и вписал ответ. Наставник неопределенно хмыкнул, и тут на другом конце галереи появилась Габер. Девочка летела во весь дух.

— Приехали! – кричала она. – Приехали!

Старик не успел и слова сказать, а Калин уже сорвался с места, вмиг позабыв о дощечке и сложении. Дети пробежали мимо беседок, отделявших дворцы от купеческих домов, мимо площадей и рынков, что отмечали границу между купеческим кварталом и домами рабочего люда. На улицы высыпал народ. Приходилось петлять и протискиваться сквозь толпу, но Калину помогала юность, дорогие одежды и мальчишеское чутье, благодаря которому любая преграда была нипочем.

Он добрался до императорской площадки как раз вовремя. В небе на юге виднелись толстые столбы дыма и пара, пахло углем. Данат и Ана сидели на шелковых подушках в креслах из резного камня. Сам император, Ота Мати, наблюдал за приближением каравана с возвышения. Высохшие руки деда лежали на подлокотниках черного трона, словно птичьи лапы. Ота с улыбкой посмотрел на внука. Данат о чем-то задумался. Взглянув на отца, Калин вспомнил о своих задачках на сложение. Ана вытягивала шею и пыталась напустить на себя скучающий вид.

Нетерпение она скрывала напрасно. Люди, заполнившие двор, смотрели только на большие телеги, что неслись к ним быстрее лошадей. Калин сел у ног матери, забыв о месте, которое они выбрали с девочками. Первая телега приблизилась, и теперь стало видно, что на ней стоит такое же, как у деда, возвышение. На нем сидела, выпрямив спину, седая женщина. Ана, не думая о приличиях, вскочила и с радостным криком стала махать матери.

На плечо Калина легла чья-то рука. Мальчик обернулся.