Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 391 – Дэниел Абрахам

— Смотри, – сказал Данат. – Смотри и запоминай. Этот караван достиг Утани вдвое быстрее паровой лодки. То, что ты сейчас видишь, изменит мир.

Калин серьезно кивнул, будто все понял.

Мир возрождается, это правда. Но правда и в том, что у возрождения есть цена.

Семай Тян сидел за столом напротив посланника по особым делам, которого направил к нему Верховный Совет. Неприметный человек в скромной одежде гальтского покроя Семаю не нравился, но поэт ничем этого не выдал. На своем веку он повидал немало опасных людей и решил, что учтивость сейчас не помешает.

Посланник зачитывал письма, которыми якобы обменялись несуществующий купец из Обара и Семай. Речь в них шла о том, как преуспел Господин поэзии, восстанавливая уцелевшие книги из библиотеки Мати. Попивая чай из железной пиалы, поэт смотрел в окно. Парового каравана отсюда не было видно, зато внизу как на ладони лежала река. Оттепель освободила ее от ледяных оков, но берега еще не покрылись молодой зеленью. Это время Семай любил больше всего. Даже много лет спустя он по-прежнему чувствовал родство с землей и камнем.

Посланник закончил. Его губы тронула улыбка, которая на другом лице выглядела бы приятной и даже простоватой.

— Что из этого правда?

— Данат-тя действительно отправил отряд в предгорья к северу от Мати. Мы с Маати-кво провели там зиму. Остальное – вымысел. Но этого хватит, чтобы эдденсийцы послали туда своих людей. Мы сейчас подделываем книги, которые «восстановим» примерно через год.

Мужчина спрятал письма в кожаную сумку на поясе.

— Я хотел бы обсудить еще кое-что, – сказал он, не поднимая глаз. – Знаю, мы об этом уже говорили, но, по-моему, вы не совсем поняли, какие преимущества появятся у нас, если мы узнаем чуточку больше. Что-то совсем безвредное, незначительное. Мы сознаем, как это опасно. Однако у наших врагов есть ученые, которые стараются проникнуть в тайну. Если бы они приблизились к сути, если бы кого-то из них постигла расплата…

Семай изобразил позу вопроса:

— А вам не кажется, что тогда я начну выполнять работу за вас?

— Моя работа – сделать так, чтобы у них ничего не вышло. Несколько страшных и загадочных смертей помогли бы мне напасть на след.

— Тогда мы подтолкнем их к разгадке. Если за неудачной попыткой следует расплата, значит и победа уже близка.

Мужчина поднял глаза. В его спокойном взгляде мелькнуло недоверие.

— Если вы собираетесь мне угрожать, прошу, не стесняйтесь, – сказал Семай. – Ничего хорошего это вам не принесет.

— О каких угрозах вы говорите, Семай-тя? Все мы на одной стороне.

— Вот именно. – Господин поэзии встал и сложил руки в жесте окончания беседы. – Не забывайте об этом.

Семай отправился в свои покои. Он прошел по дорожкам, усыпанным черным и белым песком, мимо поющих рабынь, мимо фонтана в виде Гальтского Древа, стоявшего в крыле Верховного Совета. Встречные люди вежливо кивали, но почти никто не изобразил позу приветствия. За десять лет совместного правления в придворный этикет незаметно прокралось множество перемен. Изысканные манеры канули в прошлое. А может, подумал Семай, я просто слишком придирчив.

Идаан сидела на крыльце и дергала шнурок; к другому концу бросался серый кот. Семай остановился, глядя на нее. С годами ее брат исхудал, а она, наоборот, располнела, стала земной, настоящей. Идаан подняла голову и улыбнулась.