Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 56 – Дэниел Абрахам

Ота не знал, с чего начать.

— Ты… мы, верно, вместе учились?

— Маати Ваупатай, – назвался поэт. – Я был в одном из младших классов, когда вы… покинули школу. Вы еще водили нас перекапывать огород, а мы плохо копали. У меня тогда все руки были в водянках…

Его лицо вдруг стало знакомым.

— Боги! – выронил Ота. – Так это ты?

Маати Ваупатай, которого Ота заставлял есть землю, ответил утвердительной позой, сияя оттого, что его узнали.

Ота откинулся назад:

— Прошу тебя, не говори никому обо мне. Я так и не принял клеймо. Если братья найдут меня…

— То захотят убить, – подхватил Маати. – Знаю. Я никому не скажу. Только… Ота-кво…

— Итани, – поправил Ота. – Теперь меня зовут Итани.

Маати выразил послушание, больше уместное для преданного ученика, как будто Ота до сих пор ходил в черном одеянии.

— Значит, Итани. Не ожидал. В смысле, встретить вас здесь. Какими судьбами?

— Я служу Дому Вилсинов. В качестве грузчика.

— Грузчика?

Ота ответил утверждением. Поэт заморгал, словно пытаясь угадать смысл заморского слова. Когда он заговорил, тон у него был обеспокоенный. Или разочарованный.

— Говорили, дай-кво вас принял. А вы отказались.

«Как просто звучит», – подумал Ота.

Горстка слов смогла вместить то, чем стала его жизнь. Когда он принимал это решение, все казалось предельно ясным и одновременно сложным. Впрочем, как и сейчас.

— Верно.

— Что… Простите, Ота-кво, но что произошло?

— Я ушел. Подался на юг, нашел работу. Я знал, что старое имя придется забыть, вот и взял другое. И… вот и все, наверное. Заключил договор с Домом Вилсинов. Срок уже истекает, а что делать дальше – не знаю.

Маати принял позу понимания, но по складке между бровями было видно, что сделал он так машинально. Ота вздохнул и облокотился на стол, думая, что бы еще сказать, как объяснить свой жизненный выбор. В довершение всех пережитых за день тревог он обнаружил, что не может подобрать слов. Со дня ухода ни разу не пытался объяснить, почему так решил. Да и некому было объяснять.

— А ты? – спросил Ота. – Тебя, вижу, он обучил.

— Старый дай-кво умер. После вашего ухода. Я даже не успел получить черную одежду. Пост занял Тахи-кво, а в школу пришел новый учитель. Наани-кво. Он был еще строже Тахи-кво. По-моему, ему это было в радость.

— Дрянная работа, – сказал Ота.

— Нет, – не согласился Маати. – Просто тяжелая. И жестокая. Но так нужно для дела. Ставки слишком высоки.

Была в его голосе какая-то твердость, заметил Ота, – твердость, которая не происходила из уверенности. Он ответил согласием, но понял, что Маати угадал неискренность позы, и опустил руки.

— Что же ты сделал, чтобы попасть в «черные одежды»?

Маати покраснел и отвернулся. В коридоре кто-то хохотал, и это раздражало. Поговорил всего ничего с едва знакомым человеком, а уже забыл, где находится и что вокруг люди.

— Я спросил Наани-кво о вас, – ответил Маати. – Ему это не понравилось. Мне пришлось неделю драить полы в большом зале. А потом я спросил его снова. И опять заработал наказание. В конце концов… в общем, как-то ночью я пошел мыть полы уже без указки. Мила-кво осведомился, что я делаю, а я ответил: «Завтра пойду задавать этот же вопрос, вот и решил выполнить работу заранее». Он спросил, не полюбил ли я драить камни, а потом предложил повышение.