Книга Злая: Детство, страница 58 – Грегори Магуайр

— Хотя я вот думаю – как же это Несси умудрилась свалиться в пруд?.. – негромко удивляется няня, вдевая нитку в иголку.

31

— Ты отца в голову не бери, – советует няня уже в другом разговоре. – Ты же знаешь, со смерти твоей матери он совсем сдал. Без неё он как телега без колеса, как жонглёр с одной рукой, как ведро с дыркой. Не по силам ему такие перемены. Но это так у всех мужчин. Ну конечно, есть говорящие Животные. Не верится, что тебе это надо объяснять. Где у тебя глаза, девочка? Тебе ведь лет тринадцать, не меньше? И в Манникине они когда-то жили. Хотя крупных всё пытались запрячь в хозяйство, как тягловый скот. Чаще всего они сбегали жить в глуши – кто мог. Но те, что поменьше, – они и прятались лучше, иногда прямо у людей на виду. Маленьким-то проще. А вот Изумрудный город – там уж все вперемешку! Свободомыслие, объединение. Ну, есть и несогласные, да. Жить-то с Животными бок о бок, представляешь?

Эльфи всем видом показывает, что ждёт продолжения.

— В этой части света, где ты, бедняжка, торчишь всю жизнь, Животным, само собой, вольготнее в дикой природе. Уйма места. А на людей они смотрят с подозрением. И кто их осудит – как будто мало любителей жаркого и отбивных. Никогда бы не подумала, что ты ничего не знаешь о Животных. Ты же упоминала как-то давным-давно, что говорила с Обезьяной, которую никто, кроме тебя, не видел и не слышал?

— Я не знала, правда ли это. И до сих пор не знаю. Всё равно никто мне не поверил.

— Да, ты всегда умела как-то хитро подсматривать из-под ресниц, коситься в сторону. Не переживай, это тебе ещё пригодится. А пока я вот что скажу: чтобы замечать то, что замечаешь, разрешение отца тебе не нужно. Какая-никакая, а свобода – смотреть, куда хочешь. – Она ковыряется в шитье. – Отец твой в своё время тоже был любитель втихомолку поглазеть на недозволенное, но, думаю, дальше дело не заходило. И среди духовенства это не редкость. А у матери твоей не то что взгляд, у неё и юбка погулять любила – но с жёнами священников такое тоже бывает. Но это всё уже неважно. Он вот теперь всё хлопочет о Панци. Но оно и понятно, хоть какая, но отрада, Панци – точно сын своего отца. И на этом, пожалуй, довольно, а то наболтаю лишнего, – добавляет она чинно, зажав во рту булавку. Она и так сказала немало лишнего, но Эльфи пока не хватает навыков жизненной арифметики, чтобы сложить воедино все нюансы поведения взрослых, так что смысл этой речи пролетает мимо её сознания.

— Что же, это сплошной заговор лгунов, да? – Голос у Эльфи делается тихий, скорбный, что обычно ей не свойственно, и няня это замечает.

— Любой ребёнок начинает взрослеть с того, что узнаёт, как его пичкали какой-нибудь Великой Ложью. В каждом случае эта ложь разная, но сулит в будущем много зла. Мне вот внушали, что у того, кто от рождения хорошенький, и еда на столе всегда будет. – Она вздыхает и поправляет свои обвисшие локоны. – И смотри, сколько я тружусь, чтобы заработать на хлеб.

— Но папа… он же ни разу не заикнулся ни о чём таком. Может, он просто не знает?

— Не прикидывайся нарочно дурочкой, у тебя плохо получается. Конечно, он знает. – Она делает паузу. – Ты ведь, наверное, не очень помнишь тот день, когда… ну, мы столкнулись с крокодрилусом?

— Нет, – отвечает Эльфи, слегка привирая; пробует свои силы в умении лгать.