Книга Злая: Детство, страница 7 – Грегори Магуайр

Она ковыляет назад через весь лагерь. С грохотом шлёпает книгу на плоское сиденье табуретки. Карабкается наверх сама.

Знание и впрямь возвышает. Толстенный фолиант даёт нужную высоту.

Эльфи подталкивает младенца снизу, как до этого половником, только теперь обеими руками, чтобы вытащить из подвеса наружу. Сестрёнка соскальзывает из сетки вниз, в руки Эльфи, тихонько хихикая, – ей кажется, что с ней происходит приключение. Нессароза редко улыбается сестре, так что если бы та была способна на раскаяние – это был бы самый подходящий момент. Но Эльфи полна решимости – если уж что-то надумает, то не свернёт. Даже если надумает дурное.

Она берёт Нессу себе под мышку, прижимая к бедру, лицом вниз, ножками вверх. Как пойманную рыбу, внезапно извлечённую на воздух. Малышка слегка брыкается. Эльфи мчится с ней с горки, словно обезьянка с украденным лакомством. Куда же её девать?

6

Теперь о Фрексе. С мужчинами и в лучшие времена трудно: не поймёшь, о чём они думают и думают ли вообще. Вот он: Благочестивый Фрекспар, до самозабвения влюблённый в своё высокое призвание, равно как и в свои дерзкие притязания на Мелену Тропп, любимицу своего деда, достопочтенного Владыки Троппа, высочайшего из аристократов Манникина.

Притязания? Да это было почти похищение. Этот сюжет сделал бы честь любой оперетте. Фрексиспар Тоуг происходил из захудалой ветви клана Тоугов, обосновавшихся на склонах Пертских холмов. (Сплошной яблочный уксус – и это сразу чувствовалось.) Следовательно, Фрекспар приходился родственником более зажиточным Тоугам, ненадёжно осевшим по соседству с Колвен-Граундс. Однажды набожный юный Фрекс отправился на поклон к богатеньким родственникам, в надежде выпросить у них дотацию – на целый год миссионерства в Венд-Хардингс. Мольбы не возымели действия: Тоуги из Колвен-Граундс не желали вкладываться в глупости, не повышающие их статус в обществе.

Но Фрекс как раз гостил у них, когда пришло приглашение – на ежегодный бал в пользу местной богадельни. Не присоединиться ли Фрексу к кузенам? Почему бы и нет. Комедия, да и только, подумал он, но всё же отряхнул парадный наряд: у него уже вырисовывался план.

Потому что, разумеется, вся знать обязательно появляется на благотворительных балах.

И правда – хозяином вечера выступал Владыка Тропп собственной персоной, во всём блеске своей владыческой тропповости. Ведь земли Колвен-Граундс, в конце концов, относились к его владениям. Он был живым символом всех местных титулованных толстосумов – увешанный орденскими лентами, в пенсне, в парике и в полнейшем недоумении. Леди Партра, его хитрая дочь и помощница, вела его под локоть через залы, обитые шёлком. Шёпотом подсказывала имена людей, которых старик знал уже десятилетиями, чтобы он мог сделать вид, будто узнаёт их в шеренге гостей, кланяющихся и бормочущих приветствия. Заверения в верности. Дань уважения. Вся эта обычная лицемерная дрянь.

Когда Фрекс приблизился, леди Партра прошептала отцу:

— Не знаю его, какой-то холуй. Но настроен серьёзно, будь начеку. – Она сморщила нос. – Из лавочников, не иначе.

Её муж, Роман, с радостью воспользовавшись возможностью улизнуть и избежать тем самым обилия церемоний, болтался во дворе, угощая морковкой подъезжающих лошадей.

По другую руку от Владыки Троппа его внучка, красавица Мелена, поправляла корсаж. Она получше устроила розу на плече, и три лепестка, точно капли крови, упали к её ногам. Фрекс это заметил. Позже он решит, что эти три лепестка означали трёх детей Мелены – каждый из них стал причиной скорби. У самой Мелены таких мыслей не возникнет: к моменту рождения третьего ребёнка она будет не в состоянии вспоминать о лепестках. Она умрёт немногим позже.