Книга Волны и джунгли, страница 163 – Джин Родман Вулф

Оконечность песчаной косы мы обогнули с рассветом и резво, задирая нос, шли вперед под зарифленным гротом, и тут нас отыскал Крайт. Подняв взгляд, я заметил его, озаренного восходящим солнцем, быстро мчащегося в нашу сторону по ветру на высоте, доступной немногим из птиц, но Взморник, похоже, увидеть его не успела.

Рассудив так, я тут же сообразил, в какой он попал переплет. Приземлись он на шлюпе, Взморник по меньшей мере поймет, что он не просто мальчишка, а, скорее всего, раскусит его маскировку наверняка. Сядь он на берегу и подай нам знак, привлекая внимание, чтоб его подобрали, мы можем его не заметить… либо, как он, вне всяких сомнений, и полагал, сделаем вид, будто не замечаем.

Задачу сию он решил, опустившись на берег далеко впереди нас и поплыв к шлюпу. Увидев его, я бросил ему веревку, втащил на борт, встряхнул как следует, разбранил на все корки, а затем ухватил за ворот, сдернул со спины рубашку (кстати заметить, одну из моих) и исхлестал негодника концом той же веревки так, что у самого заныло в плече. Когда ветер ослаб до умеренного и нам удалось поговорить без лишних ушей, он разразился упреками, напоминая, что вытащил меня из ямы, и утверждая (на мой взгляд, лживо), будто мы поклялись в вечной дружбе.

— Я и был тебе другом с тех самых пор, как ты меня вызволил, – парировал я, – а ты что творишь? По-твоему, с друзьями так поступают?

Да, со знакомой (куда ближе знакомой, чем следовало бы) дерзостью взглянуть мне в глаза он еще смог, но с ответом так и не нашелся.

— Ты едва-едва не утопил нашу лодку. Да, мы успели ее спасти, но если б Малыш не поднял тревогу, отправились бы на дно. Пожалуй, Взморник утонуть не сумеет при всем желании, но я еще как могу!

— Когда я уходил, погода стояла хорошая, – проворчал он, – а к концу своей вахты вернулся бы.

— Так я бы погиб до завершения твоей вахты! Еще немного, и мне бы конец, и шлюпу, и возвращению в Круговорот – всей затее вообще. Вонзи я в тебя сию минуту нож, никто б меня даже словом не упрекнул!

С этими словами я взялся за рукоять ножа, и Крайт подался назад. В глазах его забрезжили искорки страха.

— Ты и так уже всю спину мне исхлестал…

— И еще столько же добавил бы, – прорычал я, – и к тому же слово свое держу, хотя ты своего не держишь. Конец я тебе бросил? Бросил. А если б не наказал строго за то, что ты натворил, Взморник наверняка поняла бы: с тобой дело нечисто.

Крайт зашипел на меня. Надо заметить, шипение ингума звучит куда жутче, куда отвратительнее змеиного: змеи мне подобного страха не внушали в жизни.

— Кабы то же самое выкинул один из моих сыновей, ему досталось бы в точности так же, как и тебе, – твердо сказал я. – Ты ведь хотел сойти за обычного мальчишку?

О том, что по крайней мере один из моих сыновей сочился бы столь же ядовитой ненавистью, я умолчал, однако подумать – пусть и невольно – подумал.

Ну и задал же я ему после этого работы, хотя прежде ничего подобного не предпринимал! Отчерпай воду, убери парус, закрепи стоячий такелаж, вычисти парусную кладовую, сверни и сложи на место брошенную тебе веревку да снова берись за черпак… Глаз я с него не спускал ни на минуту и спуску ему не давал – орал на него во всю глотку, как только начнет отлынивать, а когда он запросил пощады, отправил его отскребать облупившуюся краску.