Книга Волны и джунгли, страница 164 – Джин Родман Вулф

Вскоре после этого Взморник заметила Он-Загонять-Овцы с сыном, стоявших на берегу с поднятой кверху, на вытянутых руках, головой крушибыка. Мы уже миновали их, однако я взялся за румпель, пошел по ветру, и спустя некоторое время мы приблизились к ним на расстояние слышимости. Тут Он-Загонять-Овцы приложил сложенные горстью ладони ко рту:

— Ты взять! Ты убить крушибык, Бивень!

Взморник взглянула на меня, высоко приподняв прелестные брови.

— Они хотят отдать тебе эту голову…

Опущенная на песок затылком кверху, голова убитого зверя оказалась разве что самую малость ниже вставшего рядом хозяйского сына, а размах венчавших ее рогов (что выяснилось еще поутру, когда мы вернулись к туше) заметно превышал размах моих рук, как ни тяни их в стороны.

— Хочешь не хочешь, придется взять, – заметил Крайт, оторвавшись от работы.

Разумеется, он был прав. Мало этого, я вовсе не возражал против такого подарка. Ты, драгоценнейшая моя Крапива, наверняка меня не поймешь, хотя, возможно, некоторые из тех, кто прочтет эту повесть, поймут, да еще как. Привязанный сыном Он-Загонять-Овцы к поясу грубого кожаного одеяния, изготовленного для меня его отцом, хвост крушибыка показался мне мрачной насмешкой, а почему? Потому что заполучить голову мне захотелось уже тогда – да, уже в тот момент – хотя бы затем, чтоб впредь не сомневаться в собственном свершении, а хвост взамен головы выглядел чем-то вроде издевки над этим желанием, жестокой шутки какого-то божества, вознамерившегося покарать зарождающееся во мне самодовольство. Сейчас ты, понятное дело, спросишь, не хотелось ли мне получить и голову застреленного несколько недель назад барахтура. Да, захотелось, однако далеко не так сильно, а раз уж никто даже не заикнулся о сохранении голов в качестве трофеев, я промолчал тоже.

Стоило нам (с немалым, надо заметить, трудом) погрузить на борт голову крушибыка и вновь помахать на прощание отцу с сыном, Крайт не отказал себе в удовольствии высказать очевидное:

— Ну что ж, любуйся денек-другой, если мухи за нее не возьмутся… но после придется выкинуть ее за борт либо отправляться за борт самим.

Я пробормотал что-то насчет отпиливания рогов, если удастся выменять где-нибудь пилу.

— Мог бы еще там отстрелить, – проворчал Крайт, махнув скребком в сторону берега. – И уберечься от кучи хлопот.

— А скольких, по-твоему, хлопот, – возмутилась Взморник, – им стоило отрубить ее и оттащить на другую сторону косы, хотя они даже не знали наверняка, что мы пройдем здесь?

(Накануне вечером я расспрашивал Он-Загонять-Овцы о большой реке на севере, но упоминать об этом явно было не время.)

Взморник повернулась ко мне.

— Устроит ли тебя череп с рогами и безо всякой вони?

Обрадованный, я заверил ее, что вполне устроит.

— Тогда нужно – всего-то навсего! – взять ее на буксир и волочь за собой. Только с длиной веревки не перестарайся, чтоб в глубину чересчур не ушла. Давай покажу.

Так она и сделала, а я, удивив и их с Крайтом, и себя самого, поднял громадную голову и отнес на корму. Там мы уложили ее поперек планширя, завязали петлей веревку, свернутую и убранную Крайтом на место всего пару часов назад, затянули петлю на рогах и столкнули голову за борт. Скорость мы до сих пор развивали приличную, однако голова камнем пошла ко дну, и Взморник велела мне укоротить буксирный конец.