Книга Волны и джунгли, страница 216 – Джин Родман Вулф

Остановившись здесь, чтоб приготовить рыбу и рис, мы порешили дальше сегодня не плыть. Гаон мы покинули еще до ростени, а, продолжив путь, вряд ли отыщем еще одно столь же приятное место. Сейчас это лишь крохотный пятачок суши – я бы сказал, островок, хотя уверен, что до дождей он примыкал к берегу реки. Должно быть, река, время от времени заливая его, губит любые деревья, прежде чем семена пустят корни и пойдут в рост: сейчас нас окружает только нежная зеленая травка, усеянная множеством мелких цветов всех мыслимых оттенков, расцветающих во время завершения сезона дождей и в мгновение ока опадающих, дав семена.

Разглядывая их, я склонил голову так, что мой нос оказался не более чем в четырех пальцах от мягкой, на удивление жирной почвы, питающей все это великолепие. Сказать, что они просто пурпурные с синим – значит, изрядно погрешить против истины: их лепестки окрашены во все оттенки того и другого, и далеко не только. Некоторые лазурны, как небо, а некоторые багряны, словно воспаряющий над морем вечер, да еще красны (вернее сказать, отливают всеми оттенками красного), желты, оранжевы, белы белизною снега и белизной слоновой кости, и даже сумрачно-буры… однако привлекательнее всех цветов – розовый с желтым, тут женщины, раскупившие наши пеналы, ничуть не ошиблись.

Смотрю на спящую Вечерню и снова думаю: да, розовый с желтым – прекраснейшие из цветов. Приготовив еду и наевшись, мы занялись любовными играми среди цветов. Сейчас, пока она спит, поймаю еще рыбу-другую, а после мы поужинаем еще раз, под звездами, и уляжемся спать до утра. Назавтра отправимся в путь пораньше. Хотелось бы мне знать наверняка, что Новый Вирон вправду находится на том берегу моря, к которому течет наша Нади… по-моему, да, но твердой уверенности в сем у меня нет.

Орев снова со мной. Его возвращение каким-то загадочным образом помогло сесть, растереть ступни и продолжить писать – писать, пока не кончатся жалкие остатки чистой бумаги. С рассказа, где я сейчас и как у меня дела, начинать не стану. Где я и как у меня дела, мне неизвестно.

Хлопанье их крыльев я почуял сразу, едва село солнце. Пишу «почуял», поскольку услышать их невозможно: летают они едва ли не бесшумнее сов. Подняв взгляд, я разглядел их в небе, двоих, так высоко, что лучи Короткого Солнца, уже не достигавшие нашего островка, озаряли их – ярче некуда.

— Др-рянь твар-ри! Сквер-рные! – сурово объявил Орев. – Твар-ри… летать.

— Что ж, ты прав, – отвечал я, – создания они вправду злые, однако несут нам добрые вести. Хари Мау обрушился на врага всеми силами.

Очевидно, ингуми отправились искать меня, как только ханьцы обратились в бегство.

— Плохо… очень плохо, – пробормотала Вечерня, покачав головой.

Должно быть, испугалась она изрядно… да нет, наверняка испугалась, однако на ее бесстрастном лице не отразилось ни малейшего страха.

— Это просто прекрасно, – возразил я. – Теперь ты сможешь вернуться домой, в Хань, к родителям.

— Нет! Ни за что!

— Пойми же, – как можно мягче заговорил я, – Крапиву я взял в жены задолго до твоего рождения, а до того, как Набольший подарил мне тебя, обзавелся еще полудюжиной жен. Ты мне совершенно ничем не обязана. Наоборот, это я перед тобой в долгу, причем в огромном долгу.