Книга Волны и джунгли, страница 258 – Джин Родман Вулф

— Называть Инканто «стрего» крайне невежливо, Фава, если сам он это отрицает, – строго заметила мать Инклито. – Он же наш гость!

— Ладно, если папка не хочет спрашивать, спрошу я, – подала голос Мора. – Инканто, для чего ты рассказал обо всем этом?

Я пригубил вина, выигрывая время на размышления.

— Во всех историях, рассказанных нынче вечером, говорилось о долге. По крайней мере, мне думается именно так. Тебя скверно приняли в палестре, а посему Фава решила, что ее долг – помочь тебе, как она и поступила. В ее собственной истории она решила, что долг велит ей спасти малыша от матери, а когда он исчез, отправиться на поиски.

Инклито согласно кивнул.

— И Мано тоже исполнил долг, а ведь родного брата убить задумал! Однако я вот что хотел бы насчет истории Фавы спросить. Мальчишка тот, Фава… как ты его назвала? Брикко? В конце ты сказала, что к родным он так и не вернулся, верно?

Фава кивнула.

— Но та соседская мелюзга, мальчишки, с которыми он обычно играл, то и дело видели его, так? И сказали: он, дескать, украден Прежним народом?

Фава кивнула снова.

— Ну а раз они видели этого Брикко, стало быть, Прежние приводили его обратно?

Фава расхохоталась – весело, от всего сердца, и смех ее оставил у меня ощущение, будто она куда взрослее, чем кажется с виду.

— Жаль, не додумалась их об этом спросить! Не знаю. Не знаю, что и сказать. Возможно, он время от времени убегал от них, пытался вернуться к родным, к прежней жизни.

— Но не сумел, – отметил я.

К этому времени я уже был уверен, что не ошибся на ее счет.

— Человека из истории Инканто провожал Прежний, – не желая отступаться от выбранного предмета, продолжил Инклито. – И этот Брикко тоже смахивает на одного из них… прямо-таки будто сам к ним присоединился.

Фава кивнула.

— Уверена, поэтому другие детишки его с ними и связывали.

— Но их же нет уже ни единого, верно, папка? – возразила Мора. – Ты сам постоянно так говоришь.

— Истории-то разные есть, – проворчал Инклито, отрезая себе еще ломоть говядины. – Вот и нынче нам одну из таких историй довелось выслушать.

— И дома старые, – добавила Мора. – Не как наш, а совсем старые, их дома, никому не нужные… – Неторопливость речи придавала ее словам куда больше веса, чем Мора вкладывала в них сама. – Люди смотрят на них, а по ночам видят, как путники там ночуют, и воображают, будто Прежних у нас в поселении полным-полно, только нам их не найти.

— Инканто в них верит, – объявил ее отец.

— А что тебе, Инканто, о них известно?

Мать Инклито, потянувшись через спинку его кресла, коснулась моего плеча.

— Поешь хоть немного! Погляди: ты же до сих пор почти ничего не съел!

Дабы доставить ей удовольствие, я отправил в рот еще кусочек жаркого.

— Видишь ли, мне до сегодняшнего ужина пришлось попоститься, так что съеденного более чем довольно.

— А еще ты так ничего и не сказал о моей истории, – добавила она с тем же упреком в голосе. – Сказал, что сегодня все рассказывали о долге, но я-то вела речь о призраках и ведовстве.

— В таком случае я ошибся, за что нижайше, покорнейше прошу меня извинить.

— А ты, Инканто, в ведовство веришь? – полюбопытствовала Мора. – В стрего и стрег, как бабушка? В призраков?

Мне крайне ярко, отчетливо вспомнился призрак Гиацинт – особенно его воздействие на Свина, но о сих воспоминаниях я предпочел умолчать.